«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949

Грань между «правильным» потребительским поведением и потреблением осуждаемым оставалась зыбкой и не проясненной, открывая обширное пространство для произвольных толкований и обвинений. Осенью 1947 года коммунист В. Дмитриев834 обратился в редакцию газеты «Советское слово». В письме он рассказал, что на партийном собрании призвал товарищей по партии «ревностно оберегать честь и достоинство советского гражданина» и в назидание припомнил «прошлые примеры»: подполковник Б., «в недалеком прошлом <…> идейный руководитель и наставник… повез с собой тонну барахла, да и все купе один занял своими чемоданами. И вот он очень удивился, когда увидел, что один наш товарищ едет в отпуск почти совсем пустой. Он заявил: „Разве вы из СВА?! Не может быть! Как это так: работать в СВА и в отпуск ехать пустому?!“». Под огонь критики попал и полковник В., который, по словам Дмитриева, с пеной у рта призывал: «Упаси боже, не ходите в немецкие кино и театры, а то разлагающаяся буржуазная культура плохо повлияет на вас». Когда же сам уезжал, набрал барахла целый вагон. У него было упаковок больше двадцати ящиков, в том числе и рояль, и пианино. Дмитриев убеждал товарищей по партии, что борьбу с барахольством и «барахольскими настроениями» нужно вести всем. Но начальство его почему-то не поддержало.

Искренний коммунист в письме пожаловался, что после его выступления начальник политотдела «в течение получаса распространялся о правах начальства, о социалистическом принципе распределения, о том, что можно в советских магазинах покупать все, что угодно <…> о повышении материального благосостояния трудящихся», а в конце заявил, что «каждый, по возможности, может здесь как можно больше приобретать вещей». И даже нашел подходящее «оправдание»: тогда «там, в СССР, наши люди уже не будут нуждаться в этих вещах», остальным достанется больше. Дмитриев сделал вывод: «…большинство коммунистов так и поняло выступление начальника политотдела: барахолить можно!»835 Партработнику пришлось оправдываться и объяснять: Дмитриев даже законную покупку в советских магазинах объявил барахольством, потому ему и разъяснили, что «считать барахольством и что нельзя [считать]»836. Но объяснение вышло невнятным. Полковник явно запутался в собственных силлогизмах.