«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949

Столкнулись два взгляда на ситуацию: коммунистический, идеологически правильный (как должно было быть по советским меркам), и практический (как действовать в новых условиях и как определить границы дозволенного). Разрешить эту дилемму начальству так и не удалось. Безоговорочно признать, что погоня за вещами – антисоветское зло, как требовали нормы советской морали, и, следовательно, начать по-настоящему бороться с ним, значило лишить не только всех сваговцев, но и себя возможности «подлататься». Оставить все как есть – вызвать нарекания Главпура и тех, кто повыше. Поэтому боролись точечно, стараясь держать процесс критики и разоблачений в разумных пределах. На партактиве СВАГ секретарь партийной комиссии полковник Романов рассказал, что руководство «Союзэкспортфильм» в Германии совершенно «бесцеремонно относилось к советским деньгам, распоряжалось ими как своими личными. Только на свои квартиры эти 15 человек израсходовали около 300 тыс. марок; покупали сервизы, ковры». И в сердцах добавил: «Леший с ними, пусть обставляют свои квартиры, но почему за государственные деньги?»837 То есть «барахолить» за свой счет все-таки считалось допустимым. А вот за государственный – лучше поостеречься.

Водораздел в вопросе о барахольстве проходил не только между индивидуалистами и «буквалистами», то есть радикальными приверженцами коллективного социалистического сознания, которых, судя по всему, было не так уж много. Водораздел проходил и через семьи. Мужья стали обвинять жен в том, что они заразились «приобретением барахла»838, а те, в свою очередь, жаловались на мужей: «…чего я только не испытала за 4 года войны, живя с ребятами в самых трудных условиях нужды: недоедания, полуодетые, но была жизнь радостнее успехами борьбы нашего народа за правду! …живя здесь 2,5 года нет ни одного дня, чтоб я прожила их спокойно… Его точка зрения, лучше отдать последнее, чем приобрести необходимое, возможное из домашнего семейного обихода, чтобы не нуждаться и прилично одеться. Поэтому за каждую купленную вещь, я получаю скандал, оскорбления как человек с буржуазными наклонностями к собственности, и никакие убеждения, что у меня семья, что есть законные возможности покупать, его не интересуют… Когда едут люди отсюда домой, то, как правило, везут с собой 1–2 тонны, а то и больше груза. Я же, собираясь домой, прошу мужа заказать полдюжины стульев, и то он слышать не хочет, уж не говоря о том, чтобы он принес в дом хотя бы какую-либо безделушку (считаю это его беспечностью)»839.