«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949

Посылки в СВАГ отправлялись через военно-почтовые станции. Для этого выдавали специальные «разрешительные» справки. В марте 1946 года начальник военно-почтовой станции № 3936 капитан Валунский пожаловался в Политотдел Штаба СВАГ: проверкой вложений никто не занимается851. Тогда решили выделить ответственных за посылки и даже стали собирать образцы их подписей. Опасались подделок852. В 1947 году попытались ввести новые строгости. Установили ежемесячный лимит на выдачу разрешений, справки-разрешения приравняли к документам строгой отчетности. Ответственные сотрудники должны были докладывать «о найденных запрещенных и незаконно приобретенных вещах, обнаруженных в посылках»853. Командование постоянно подчеркивало, что разрешение на посылку нужно заслужить хорошей работой, посылки – привилегия лучших работников! Сваговцы явно не разделяли эту точку зрения.

Эскалация контроля над отправкой посылок приводила к новым ответам снизу. В конце концов, рядовые сваговцы справедливо полагали, что у них есть полное право отправить родным и близким честно купленные, обмененные или полученные в виде премии вещи. Посылочная активность зависела от способности к добыванию, связей и возможностей сотрудников854, сплоченности коллектива или, другими словами, от круговой поруки. Да и проверки, выявлявшие нарушения, не велись постоянно, а лишь время от времени, скорее как реакция на очередной сигнал. Но даже эти выборочные проверки свидетельствовали о коллективном противодействии: образцы подписей ответственных лиц не торопились сдавать на военно-почтовые станции, справки-разрешения подписывали «неответственные лица», посылки продолжали отсылать индивидуально, вложение порой не проверялось, даты не проставлялись. Часто справки выдавали по знакомству или нужным людям, их передавали друг другу, в списки на отправку посылок включали весь личный состав и даже тех, кто находился в это время в отпуске. Разрешения выдавались «по очередности» или по требованию тех, у кого в данный момент имелись в наличии вещи, а не по регламенту. Некоторым удавалось успешно превышать нормы и отправлять по 3–4 посылки ежемесячно855.

Посылали в СССР отрезы, чулки, носки, лисьи воротники, туфли, дамские костюмы, платье, белье… И конечно, запрещенное: кожу, деньги, военное обмундирование, лекарства… Кое-что удавалось отловить. Иногда о пересылке запрещенных предметов становилось известно из перлюстрации писем сотрудников: «Дорогая жена, посылаю тебе посылку: сапоги и летнее обмундирование», «…послал посылку с лекарствами», «…в посылке должно быть одеяло, кожанка, в одном кармане 155 рублей», «…выслал вам посылку. Она состоит из следующих вещей: тетради, конверты, два куска кожи, кусок материала, 350 рублей денег», «…послал в посылке две пары белья, свитер, 250 рублей денег, килограмм сахару», «выслал я еще одну посылку с продуктами и медикаментами», «Ваня, отправил посылку на имя мамаши, зайди и возьми в этой посылке кожу (простую) на сапоги, военный костюм для Евгения и что еще тебе надо»856. Сваговцы считали посылки чрезвычайно важной личной миссией: они были добытчиками для родных и близких. О положении в СССР работающие в Германии советские граждане были неплохо осведомлены, получая письма с Родины. Иногда выполнить просьбы было совсем непросто: «Многие у нас в России не знают, что такое Германия. Которые считают – Германия золотое дно и пишут в своих письмах: купите то-то, вышли то-то». Дальше следовали жалобы на высокие немецкие цены857.