«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949

СТАЛИНСКИЙ ЧЕЛОВЕК НА РАНДЕВУ С ЕВРОПОЙ. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Сваговцы были советскими людьми. Они пришли в Германию со своим весьма странным пониманием демократии и классового подхода, с твердой привычкой к безальтернативным выборам и решениям, с советской шкалой прогрессивного и реакционного, с наивным ожиданием от немцев, хотя бы от рабочих, «сознательности» во всем, что касалось выполнения приказов оккупационной власти. Мысли новообращенных «оккупантов» были заполнены идеями обострения классовой борьбы и противодействия «враждебным проявлениям». При столкновениях с немецким миром в памяти сваговцев оживали родные и знакомые с детства картины: строгие уполномоченные из райкома, накачки и вызовы на ковер, угрозы за саботаж хлебозаготовок, подозрительность к чужим, социалистическое «давай-давай», неудержимое желание что-нибудь немедленно перевыполнить и обязательно любой ценой… Жизненный опыт сталинского человека, его непоколебимая «советскость» были тем основным и глубинным, с чем он вошел в Германию и от чего ему до самого конца существования СВАГ не давали избавиться.

Пытаясь управлять немецкой жизнью, выполняя в меру собственного разумения вышестоящие указания, многие сваговцы, обремененные советским опытом, путались, ошибались и недоумевали, сталкиваясь с чуждой, враждебной, пусть и поверженной Германией. Иногда, особенно в начале оккупации, просто не знали, как правильно поступить, импровизировали, с трудом выходя за рамки своих советских (пред)убеждений и управленческих привычек. А чаще оставались в этих рамках, пытаясь адаптировать Германию к родным и близким советским смыслам и образу действий. Нередко попадали впросак. Неадекватный реальной Германии советский политический язык не только искажал восприятие, но и был способен свести на нет благие намерения сваговских чиновников и даже предписания сталинской большой политики. В политическом подсознании сваговцев, если можно так выразиться, советский пример присутствовал (или должен был присутствовать) как эталон, прикладывая который к Германии следовало оценивать все ее «несовершенства» и всю ее несоциалистическую «отсталость».

«Маленький СССР» отличался от своего большого прародителя невероятно высокой концентрацией сознательных по советским меркам людей – коммунистов и комсомольцев. За членство в партии коммунисту приходилось платить сужением пространства личной свободы. Но после войны члены партии, и не только они, попытались стихийно раздвинуть эти границы. Возник конфликт между идеологическими предписаниями и повседневной жизнью. Анализ низовых документов СВАГ показал, что партийно-государственный идеологический посыл искажался, трансформировался, растворялся или весьма своеобразно усваивался населением «маленького СССР», явно склонным к ускользанию от принудительного дисциплинирования и промывания мозгов. Масштабные и целенаправленные идеологические действия без постоянного и жесткого давления (и подавления!) эффективно работать не могли и не работали. В чем действительно преуспела власть, так это в насаждении и закреплении на долгие годы внешнего конформизма, который выводил на поверхность лишь приемлемые для режима образцы речевого поведения, но скрывал истинные воззрения и мотивы человека. Умение говорить на партийном языке заметно опережало в СВАГ умение вести себя по-партийному.