И восстанет мгла. Восьмидесятые

Алеша мысленно был в ладу с суждением Коли о физруке и почувствовал, что все же какая-то справедливость есть на свете. И поступил он верно. Хоть мама его и пожурила дома.

— Ну давай, начни с четвертого класса двойки в дневнике носить, — с укором предложила она. — Сперва одну, затем вторую — так незаметно и скатишься.

— Мам, я как все делал, — виновато оправдывался мальчик. — И выпил меньше полстакана.

— Не надо, как баран, за всеми брести!.. Своей головой учись думать, — строго посоветовала Надежда. — Если что-то вдруг делают все, значит, скорее всего, это неправильно… Можно иначе поступить.

— А бывает так, что все действуют как следует? — осторожно поинтересовался Алеша, озадаченный неожиданным маминым утверждением.

— Бывает, — согласно кивнула она. — Но всегда есть способ поступить по-другому и лучше.

— Я не должен был сознаваться?

— Ты должен был прежде головой подумать, чем тебе твой поступок может грозить и не стоит ли потерпеть, — жестко отчеканила Панарова. — И спокойно попить после другого урока… Или в столовой. Или в туалете… Не иди за толпой.

— Ну хватит уже мозги ему промывать, — не выдержав, вступился за сына Анатолий. — Ничего такого он не сделал… А училка — дура, стержень им с детства ломает. «Советского человека» выращивает… Вот благодаря таким учителям все и кончится, не начавшись.

— Правильно сделала, — запальчиво возразила ему мама. — С дисциплины все начинается и дисциплиной заканчивается. Ее надо сызмала прививать. Без нее в стране бардака хватает.

— Дисциплину у детей изнутри нужно развивать, — наставительно изрек отец. — Она частью внутреннего морального стержня должна стать. А не только боязнью кары извне. Этих же учат «не пойман — не вор» с десяти лет. Представь, что из них вырастет к двадцати.

— Люди все разные. Кто-то ничего, кроме палки, в жизни не понимает.

— Рано за них еще решать в десять лет, какие они и что понимают, под одну гребенку всех стричь, — покачал головой Панаров, включая телевизор и глядя в программу в газете. — Меня вон все детство ремнем дома лупили, и я до сих пор ничего полезного из этого не извлек… И не простил.

— Если бы этот алкаш твой еще положительный пример давал, а не только ремнем по заднице порол, — Надежда не упустила шанса поддеть «Панаровскую дурную породу».

— Не бывает так — пороть и тут же положительные примеры подавать, — невнимательно глядя на экран, завершил разговор Алешин папа. — Дети должны над жизнью думать… Разум свой развивать, понимание. А не сноровку — как от розги увернуться.