И восстанет мгла. Восьмидесятые

«Ну вот, коготок увяз — всей птичке пропасть, — закручинился он. — Связался с бандитом, идиот, позарился на деньги — теперь с дорожки не свернуть, затянула трясина… Нет, откажусь, пусть что хочет делает. Еще я предателем не становился».

Но откуда-то из глубины сознания подбиралась, всплывала на поверхность подленькая непрошенная мыслишка:

«А что, если через Пегого туда приткнуться, а здесь начать двойной калым зашибать?.. Боксеру мозги пока попарить, что не подступиться, мол, и ничего не получается с заказом… Он же ведь туда ни в жисть не проникнет и не пробьет, как там все изнутри-то поставлено».

Третий глас злобно прекословил:

«Да ну его к черту вместе с деньгами! Выйти вообще из дела и послать его вежливо. Не завалит же он меня за это!.. Жил без калыма — и дальше проживу. Буду опять Фролину понемногу через проходную подвеску да пресс таскать».

Однако Панаров тут же вспомнил, что деньги, приносимые им в семью, риск, которому он подвергается, запах опасности обеляют и даже как-то возвышают его в собственных глазах, когда он поздними ночами приходит к Любке. И притупляют бдительность жены. Жертвовать недавно обретенным другим миром он не желал.

«Ладно, поступим как всегда, — решил он наконец с кислой самоиронией, внутренне невесело усмехнувшись. — Из двух возможных путей выберем третий… Наихудший…»

— Ты сегодня какой-то задумчивый, — мягко повернулась к нему всем гибким телом Любка, забирая резинкой волосы на голове и поправляя батистовую сорочку. — На работе что не так?

— Да нет, жизнь свою обдумываю на будущее, — рассеянно поглаживая ее ладонью по обнаженному бедру, неопределенно ответствовал Анатолий, лежа на спине на кровати и глядя сквозь потолок в никуда.

— Ты ведь все равно от нее не уйдешь, — неправильно поняла она, что у него на душе. — Двое детей…

«Вот это да!.. О чем думает!» — мысленно присвистнул Панаров.

— Любк, ты же понимаешь, что ты из другого мира — из параллельного… Состоящего из античастиц, — попытался он придать естественную легкость словам.

— А ты не боишься, что это мир Прозерпины? — Даманская предпочла уйти из физики в более близкую ей мифологию.

— Ну уж нет!.. Тогда бы мы с тобой, по судьбе, в феврале должны были начать встречаться, а не в сентябре, — с готовностью подхватил античную тему Анатолий, снова почувствовав себя в своей стихии, лишь бы не рассуждать о них двоих в будущем времени. — Знаешь, что бывает, когда разные миры встречаются?

— Что? — не совсем понимая, куда он снова клонит, спросила та, закончив с прической.

— Аннигиляция.

— А что это?

— Не станет ни того, ни другого мира. Все бесследно исчезнет… Только вспышка — и пустота… — Анатолий забылся в мечтах и на секунду замолк. — Нет, даже пустоты не останется. Чистое, блаженное небытие… Я обрываю нить сознанья и забываю, что и как…