И восстанет мгла. Восьмидесятые
- Автор: Захаров Сергей Олегович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Русская традиция
- ISBN: 978-80-906815-6-9
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «И восстанет мгла. Восьмидесятые». Краткое содержание книги:
— Мам, я больше не хочу быть космонавтом, — известил он перед сном, укладываясь в кровать и подтягивая одеяло поближе к подбородку.
— И правильно!.. Что там делать — в космосе? — с готовым одобрением поддержала его Надежда. — Учись на пятерки, поступишь в институт и станешь врачом.
Алеше не хотелось становиться врачом. Назойливый запах хлорной дезинфекции, безликие стены и потолки, одинаковые белые халаты, неприятные, болезненные уколы — он побаивался больниц и медицинского персонала.
— Мам, а еще кем я могу работать, когда вырасту? — решил он поподробнее разузнать весь спектр своих будущих возможностей.
— Это как ты сам захочешь, — на секунду задумавшись, ответила та. — Может, учителем… Или инженером…
— Нет, учителем мне тоже не нравится, — сонно потягиваясь в постели, не колеблясь ни мгновения, отверг мальчик и этот вариант. — Они все время орут на нас в школе… И неинтересно им нас учить.
— С чего это ты взял, что неинтересно? — не согласилась с ним мама.
— Они невеселые. Им скучно… И нам неинтересно их слушать.
— В старших классах обязательно будут и другие, хорошие учителя. Вот увидишь, — Надежда погладила сына по голове. — Начнутся у вас биология, химия, физика… Всякие опыты будете ставить на уроках… Тебе понравится. Просто в жизни нужно делать не только то, что нравится.
— А почему? Зачем это нужно?
— Потому что жизнь — это работа, — вздохнула мама, поправляя одеяло. — Чтобы что-то ценное в жизни заполучить, надо это заработать, заслужить. Работать всегда трудно. Особенно когда занимаешься физическим трудом… Ты же сам на огороде работал — знаешь, как это тяжело. А есть люди, что так каждый день, как на каторге, до конца света… Потому что плохо учились и не поступили в институт.
— Ав институт не всех берут? — с опаской за свое будущее уточнил Алеша.
— Конечно, нет, — подтвердила его худшие опасения Панарова. — Из десяти лишь одного зачисляют.
— А остальные?..
— Остальные потом идут в техникумы, училища всякие или работать на завод… Где трудно и неинтересно.
Алеша на мгновение замолчал. Он быстренько подсчитывал в уме.
— Значит, из нашего класса в институт возьмут только четверых ребят?.. Нас сорок человек.
— Ну, немножко побольше… — слегка успокоила его мама. — Наверно, человек десять… Отличников и, может, несколько хорошистов.
— Тогда я поступлю, — обрадовался мальчик. — Я лучше всех в классе учусь.
— Обязательно поступишь, — заверила его Надежда. — Если все время будешь лучше всех.
— А вы с папой плохо учились? — пришло вдруг на ум ребенку.
— Не очень, но недостаточно для того, чтобы взяли в институт, — щеки Панаро-вой вдруг слегка зарделись, и она отвела в сторону взгляд.
— Вы пробовали? — допытывался Алеша.
— Нет, не пробовали, — призналась мама. — Мы знали, что не поступили бы… И денег не было — из дома в город на экзамены ехать.
Алеша смолчал, хотя и не понял, как это мыслимо заведомо знать, что не получится поступить, и посему отречься даже от попытки…
Он подумал, что папа и мама наверняка ошиблись — надобно было попробовать. А вдруг их обоих ждало то самое место в институте, которое было предназначено именно для них?.. Но они не пришли, и это место заняли другие, незнакомые люди — ничуть не достойнее и не умнее мамы и папы, но не побоявшиеся рискнуть, отважившиеся…
Панаров-младший исподволь приходил к старой философской мысли, что мы сами определяем границы своих возможностей. И добыть, завоевать что-то в жизни знаменует в первую очередь одно — решиться. Большинство взрослых, очевидно, не решается и поэтому не получает того, чего бы желало и заслуживало. Только понимает это слишком поздно… Ежели вообще понимает.
Глава 64
В третьей, зимней четверти учебного года на уроках физкультуры ребята должны были кататься на лыжах. Каждый четверг по утрам в класс с пыхтением сносились и сваливались в общую кучу лыжи всех мастей: у кого-то неказистые деревянные с черными резиновыми лентами и проволочными крючками вместо креплений, вдетые одна в другую и связанные бельевой веревкой вместе с палками, пластмассовыми кольцами насаженными на острые, простецки загнутые носы; у других — счастливого заносчивого меньшинства — диковинные пластиковые, узкие, длинные, изящно выгнутые, как лук, крепко стянутые по краям над прямоугольной распоркой посредине, со странными металлическими конструкциями для фиксации специальных длинноносых ботинок, обильно натертые интересно пахнувшими мазями.