И восстанет мгла. Восьмидесятые

— Ой, кто бы говорил о коммунизме! — с финальным торжеством в голосе подскочила на стуле Коркунова. — Тебе бы при Сталине с лесоповала или из канала не выбраться, коммунист!

— Вот если Горбач завтра направит эту дикость — что люди не могут сами на машинке джинсы пошить и на рынке или в магазине продать — и оставит притом ресурсы под государством, я ему самолично памятник перед своим домом поставлю, — с усмешкой посулил ей Артем.

Тут уже, не выдержав, в разговор вступил порядком раскрасневшийся и охмелевший от выпитой почти без закуски — легко, на раз идущей, охлажденной, недавно из морозилки — «экспортной», Алешин папа.

— Ты этой гниде меченой веришь? Этому пустомеле, галке болтливой?.. Он еще меньше коммунист, чем мы с тобой! — шлепнул тот по столу пятерней, едва не опрокинув стакан, заново наполненный заботливой рукой Борьки. — Ничего толкового он не сделает, попомните мои слова! Развалит то, что после Леньки осталось, к чертовой матери!.. Мы-то хоть пожили. А вот дети наши — ничего их не ждет впереди.

— Ладно, увидим, — примирительно заключил спор Нежинский, уважавший мозги и суждения Панарова. — Я им тоже не восторгаюсь… Хоть и непьющий, но не понимаю, как он с пьянством борется: полки в магазинах от водки ломятся, а шампанского на стол или затрапезного сухого бутылку — только по блату, по своим.

— Споить народ водкой хочет, — лаконично поддакнула Наташка.

— Ага, в рот вам ее силком заливают! — въедливо вставила Лизка. — Вы не пейте — и все тут.

— Так от тебя ж повесишься, ежели не пить, — добродушно признался Пегий. — Всю плешь проешь — деньги, деньги… Вот мы и выпиваем иногда, когда невмочь. Досаждают же, да, Толян? — задорно подмигнул он свояку.

— А мне здесь скучно, в нашем Бахметьевском захолустье. Один кинотеатр — и все. Ни театров, ни концертов, ни выставок, ни музеев… Я бы в Москве хотела жить, — посетовала Нежинская, расторопно успев принести с кухни и расставить на столе следующую порцию фарфоровых, дразнящих аппетит, вкусно пахнущих кастрюлек. — Там всегда хорошо будет — и с Горбачевым, и без Горбачева…

— Так Москва ж за счет нас и жирует! — с готовностью вторил ей Пегий, потянувшись за одной из крышек. — Мы здесь на вредном производстве здоровьем не дорожим, а в столице — та же зарплата в обычном цеху… И снабжение. Весь импорт там оседает.

— Кому ты там, в Москве, нужна? — слегка махнула вилкой Панарова. — Там без образования делать вообще нечего. Всю жизнь в общаге подмосковной просидишь… Учиться надо было.

— Да вот я и подумываю: может, мне на заочный поступить, на химико-технологический? — просительно глядя на старшую сестру и ожидая ее поддержки, забросила пробный шар младшая.

— Башку глупостями не забивай, — моментально среагировал тут же чутко нахмурившийся Артем. — Дочками вон занимайся, хозяйством, огородом… Много разных выучилось, и у нас на заводе их тоже полно. А оклад — чуть выше моего… Только я за баранкой гораздо больше них зашибаю.