В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
— Я их прекрасно знаю, товарищ капитан, — спокойно ответил Знаменский, продолжая пить чай.
— Идемте! Я вам приказываю!
— Ну, если приказываете… иду, — серьезно, но столь же спокойно ответил Знаменский.
— Вы понимаете, что постоянно покушаетесь на мое единоначалие? — гневно кричал Сомов в каюте. — Вы зашли так далеко, что за границей даже нанесли мне телесное повреждение, я через день езжу лечить руку, которую вы мне раздавили в Киле…
— Скажите спасибо, что не оторвал, — повысил голос Знаменский, ему уже все надоело, и он начинал терять терпение. — Вы унижали, вы издевались над молодым штурманом в присутствии полусотни иностранцев…
— Вы делаете все, чтобы заставить меня плясать под свою дудочку…
— Для вашей же пользы, капитан.
— Для моей пользы?!
— Да. Потому что вы пляшете не в такт жизни. Как вы не поняли до сих пор, Александр Александрович. Сколько можно вам пояснять очевидные вещи…
— Я не желаю слушать ваших дурацких пояснений! Знайте же, мы с вами не сплавались!
— Ну и что из этого конкретно следует?
— Узнаете позже, — пригрозил Сомов. — А сейчас убирайтесь!
— Разумеется, в таком тоне я не желаю с вами разговаривать, капитан. И не вздумайте снова приглашать меня для объяснений. С меня хватит! Следующее объяснение будет только в парткоме.
Николай Степанович хлопнул дверью капитанской каюты в том состоянии, когда человек ловит себя на желании перейти от бесполезных слов к физической расправе, понимая, что это не то желание.
Знаменский не хотел ни с кем встречаться, пока не пройдет возбуждение, и поэтому, услышав голоса в коридоре, повернул к трапу и поспешил на берег.
Мартовский вечер сонно опустился на землю. В безоблачном небе мерцали звезды и, словно дублируя их мерцание, у корпусного цеха завода вспыхивали синие молнии электросварки. Было тепло и тихо. В темноте под ногами хлюпала раскисшая земля.
Николай Степанович быстро прошел заводской двор и вышел за ворота, прямо на песчаную аллейку парка. Свежий воздух, тишина, черные ветви над головой успокаивали его.
Вспышка злости прошла, оставив после себя ощущение стыда, неловкости и глубокой обиды на капитана и за капитана.
«Да-а, нельзя было давать власть такому человеку», — неожиданно для себя подумал Николай Степанович. Но более всего он был недоволен самим собой. Ему пришлось сознаться, что на Сомова он не сумел повлиять. И не сумел сломать его самодурства. Это сознание становилось особенно горьким оттого, что тянуло за собой и неразгаданную тайну тоскливой замкнутости Горохова. Оба случая были одинаково трудными, и каждый из них доказывал некоторую слабость Знаменского-воспитателя. Он не знал тех слов, тех убедительных доводов, которые могли бы разрушить упрямство и замкнутость. Люди продолжали ошибаться и мучиться, не принося той пользы, которую могли бы принести. А он, помполит, ходил вокруг да около, не зная, как подступиться к человеку, не умея помочь человеку, наблюдая ошибки и не зная, как их исправить…
36
Сомова трясло, лихорадило, а голова разламывалась на части. Ему даже казалось, что печень у него удвоилась в объеме и конец уже близок… Александр Александрович проглотил несколько пилюль и выпил усиленную дозу патентованных капель, помогавших ему решительно от всех болезней. Кризис в конце концов миновал, он закрыл глаза и с невыразимым наслаждением принялся рисовать во множестве вариаций успокоительную пантомиму изгнания Знаменского с судна. Заснул он только под утро.
Наконец, пружины, на которые надавил капитан, сработали. К концу следующего дня из заводоуправления принесли почту. Сомову была адресована только одна телеграмма. Ему предлагалось сдать судно старпому и выехать в пароходство.
— Больше никаких телеграмм не поступало на судно? — подозрительно спросил капитан вахтенного штурмана.
— Была еще одна, первому помощнику.
— Где она?
— Я ее отдал Николаю Степановичу. Его, кажется, тоже вызывают в пароходство.
— Вы сами читали эту телеграмму?
— Нет. Он прочел ее при мне вслух.
— Тогда почему же «кажется»?! Впрочем, идите!
«Странно, — думал Александр Александрович. — Почему вызывают и меня? Ведь достаточно было бы просто отозвать помполита и прислать вместо него другого… Или можно было бы вызвать меня для личного доклада, принять определенное положительное решение и через меня же отозвать помполита. Вызывают обоих… Похоже, собираются выслушать обе стороны. Так сказать, общественное следствие, бесконечные вопросы, изложение подробностей… И все равно это кончится только снятием помполита, а сколько лишних нервов и зря испорченной крови…»