В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
— Серьезно?
— Вполне!
— Вячеслав Семенович, хотя бы на полгода, пока мы научимся работать и окрепнем…
— Почему на полгода? Я просто перейду к вам на «Оку», — задумчиво сказал Шубин и в этот момент определил природу странности помполита. Эта странность заключалась в том, что все его желания были пламенны и он, казалось, сгорал от нетерпения немедленно их осуществить. И в то же время он внешне оставался совершенно спокоен. Собственно, если бы Шубин мот посмотреть на себя со стороны, он понял бы, что и ему свойственна эта же странность.
— Я даже не ожидал… Вы так быстро согласились… — озадаченно, почти разочарованно сказал Знаменский. — У меня осталась уйма энергии на уговоры…
— А вы не приписывайте мое согласие своему таланту уговаривать. Я еще до ухода в отпуск решил сменить судно. Я только не знал тогда, что уйду на «Оку». Понимаете, на «Ладожце» все так налажено, так отработано, что мне там делать нечего. А главное — там уже созрел старпом, вполне созрел для капитана. А нет ничего хуже, когда одним судном командуют два капитана… Вот так, мой дорогой помполит. А сейчас пойдемте растрачивать вашу энергию: я думаю, кое-кто из начальства не захочет отпускать меня с «Ладожца»…
И снова купе вагона. Внизу, под ногами, захлебываются и бесконечно спорят колеса.
Знаменского раздражали и колеса, и неразбериха в голове, и вид спящего Шубина, который появился на вокзале за минуту до отхода поезда, прильнул к вагонному окну, печально попрощался с кем-то на перроне и молча бухнулся на свою полку, едва проводник приготовил ему постель. Минут пять он ворочался под одеялом, несколько раз вздохнул и затих, хотя был всего восьмой час вечера.
Николай Степанович хотел разобраться в событиях последних дней. Мысли его не раз возвращались к невеселой судьбе Сомова, и каждый раз в сердце западало сомнение, все ли он сделал, чтобы спасти старого капитана, не просто ли он убрал с дороги Александра Александровича, пользуясь силой, выдержкой и практической смекалкой прозорливого, гибкого человека, умеющего сдерживать свои чувства и страсти. А Сомов не умел сдерживать свои страсти и не хотел их сдерживать…
Николай Степанович курил папиросу за папиросой, смотрел на огоньки, мелькавшие за окном, на строгий капитанский профиль и старался догадаться, как этот новый человек поведет себя на судне.
Утром они одновременно проснулись от сильного толчка. Через запыленное стекло купе весело врывалось солнце. За окном лениво тянулись поля с посеревшим снегом и желтыми лысинами кочек. Николай Степанович взглянул в лицо Шубина, молча смотревшего в окно. В капитанских глазах отражалась глубокая грусть. Почти физическая боль.
— Что с вами, Вячеслав Семенович? — участливо спросил Знаменский.
— Грустно, чертовски грустно уезжать из дому, — вздохнул, Шубин. — Все та же неразрешимая проблема семьи и моря… А кроме того, у меня такое чувство, будто я совершил предательство.
— Что такое, Вячеслав Семенович?
— Серьезно, три года плавал на «Ладожце», полюбил судно, и каждый человек на нем стал почти родным… Дурацкая манера привязываться к людям, — горько сказал капитан, и губы его заметно дрогнули.
— Вячеслав Семенович, вы думаете, мы не сможем стать для вас такими же? — спросил Николай Степанович осторожно.
— Что вы, я ни минуты в этом не сомневаюсь, — улыбнулся Шубин. — Обязательно! и только так! Иначе, Николай Степанович, нельзя по-настоящему плавать и нельзя рассчитывать на каждого человека в экипаже…
— Вам на следующей станции сходить, — просунул голову в дверь проводник. — Постельки разрешите забрать…
ВЫМПЕЛ НАД КЛОТИКОМ
1
Ремонт — это когда весь мир разобран на части, давно разобран, и уже не верится, что когда-нибудь удастся все восстановить в прежнем виде. Причем — все равно, ремонтируете вы квартиру или паровоз…
«Ока» прочно завязла в ремонте. Пароход, притулившийся к заводскому причалу, со стороны не очень был похож на покорителя морей и океанов.
После отъезда помполита Знаменского и капитана Сомова в пароходство все ремонтные дела обрушились на одну только голову — на голову старпома, Игоря Петровича, которому казалось, что дни несутся бешеным галопом.
Он никак не мог приспособиться к их безответственному бегу и часто откладывал на завтра то, что собирался сделать еще вчера. Он еле справлялся со своими делами.
…Две недели простояла «Ока» в заводском доке, а по-настоящему до конца был сделан только кожух трубы: овальный, зализанный, он придавал старой «Оке» сходство с пожилой женщиной, нацепившей на седую голову модную шляпку.