В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
Знаменский вздохнул.
— Теперь наша задача такова: дать почувствовать дирекции, что срыва сроков ремонта мы не потерпим ни в коем разе. Будем жать на завод со всех сторон. Вы со старшим механиком для этой цели используете каждое диспетчерское совещание у директора. Войдите в деловой контакт с прорабом и начальниками цехов. Это совершенно необходимо. А я свяжусь с общественными организациями завода и, может быть, города. Попробую общественным рычагом…
И они начали действовать. Первым препятствием, с которым им пришлось столкнуться, оказался свой же старший механик, Жабрев. Он без интереса прослушал анализ заводских дел, а от участия в наступлении на завод пытался просто уклониться.
— Зачем мне бегать по цехам и диспетчерским? Это не мое дело. Я приму машинную установку после ремонта, у себя на борту.
Николай Степанович, отчасти уже готовый к такой реакции «деда», насел на Жабрева, пощекотал профессиональное самолюбие, мягко упрекнул в прохладном отношении к сердцу корабля…
Жабрев сдался. В последующие дни он не пропустил ни одного диспетчерского совещания, вошел в такой тесный контакт с начальниками цехов, что те уже начали постанывать. Методика «деда» сводилась к использованию основного качества своего характера — он был необычайно настойчив, даже упрям. Жабрев буквально прилипал к начальнику цеха и не отлипал, пока деталь, о которой он хлопотал, на его глазах не ставилась на станок или не пускалась в отливку. Собственно, этим же приемом пользовался и Карасев, только он к своей настойчивости примешивал хорошую дозу подкупающего остроумия, что и помогало ему быстро сближаться с людьми. Он даже научился быстро и безошибочно выслеживать прораба, а секретарша обеспечивала ему прием у директора даже тогда, когда директор никого не принимал. Словом, старпом и стармех освоились быстро и действовали настойчиво.
А в это время Знаменский деятельно жал на общественные рычаги. С особым усилием Николай Степанович нажимал на общественность, когда старпом или стармех сталкивались с неожиданной трудностью, преодолеть которую сразу не могли. И каждый раз Знаменский находил верный ход, и общественность завода помогала «Оке» быстро и существенно.
35
Засекреченная и незаконная модернизация капитанской каюты шла полным ходом. Хозяин каюты сам давал рабочим какие-то указания, в которые не считал нужным посвящать даже старпома. Командиры знали, что переделки в каюте капитана незаконны и выполняются за счет каких-то существенных сокращений в ремонтных ведомостях. Однако культ капитанской личности на судне был еще так крепок, что никто из командиров не находил в себе достаточной смелости поднять голос против такой махинации.
Николай Степанович, менее прочих опытный в судовом ремонте, одним из последних понял суть дела, на которое так смело решился Сомов. В жестких финансовых рамках, вынуждавших отказываться даже от необходимых работ по машине, этот сомовский фокус приобретал особенно некрасивый смысл.
Как-то, за вечерним чаем, старший механик сокрушенно жаловался на клапан донного кингстона.
— Обидно выходить из дока с таким клапаном. Через полгода опять будем проситься в док.
— Почему ж вы не почините клапан? — строго спросил Сомов.
— Нам не под силу самим, не справиться. Это чисто заводская работа.
— Так пусть ее завод и сделает, — сказал Сомов тоном, которым отец наставляет неразумного ребенка.
— Мы бы с радостью, но вы ведь запретили давать заводу дополнительные заказы.
— А я и не говорю о дополнительном. Вычеркните из машинной ведомости менее важную работу! Это ж черт знает что — через полгода снова проситься в док.
— У меня в ведомости не осталось менее важных работ, — жестко отрезал Жабрев, которому порядком надоело капитанское пренебрежение делами машины.
С точки зрения Александра Александровича, подобные возражения по форме, упорству и длительности начинали уже подрывать его командирский авторитет. Вероятно, потому к лицу его и прилила кровь. Но сказать Сомов ничего не успел.
— А почему бы, — спокойно вмешался помполит, — почему бы, Александр Александрович, нам не вычеркнуть какую-нибудь работу из палубной ведомости. Ну, хотя бы работы, которые проводятся сейчас наверху?
— Вы говорите о моей каюте? — перебил капитан, шумно отодвигая свой стакан.
— Угу, о вашей.
— Какого черта вы ко мне пристали! У вас язык чешется на эту каюту? — капитан вскочил. — Пойдемте ко мне! Я вам подробно объясню ваше положение, обязанности и права.