Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

Подумала – и точно напророчила.

Колыхнулись верхушки вековых елей на той стороне поляны. Словно кто-то невидимый раздвинул их, пробираясь через чащобу. Похолодевшей Миленке сразу вспомнилось, как бабка ей объясняла: вот так, невидимкой, пущевик по лесу и ходит, просачиваясь между стволами точно вода. Иначе ему сквозь густую чащу просто не продраться. Он ведь – громадный, ростом – выше самых высоких деревьев. Настоящий свой облик хозяин пущи принимает, только когда хочет показаться людям.

И он захотел.

В холодном свете звезд невидимая фигура стала обретать плоть. То, что вышло из ельника на поляну, само было отчасти похоже на корявую и кряжистую столетнюю елку, лишенную хвои, покрытую замшелой корой, – и толщиной обхватов этак в пять. Деревья на опушке едва доставали пущевику до плеча, а его многопалые руки-ветви свисали почти до земли. На лице, заросшем спутанной моховой бородой, черным льдом отсвечивали глаза. Рта у хозяина пущи не было. Шея тонула в широченных плечах, а над низким лбом, тесно переплетаясь друг с другом, расходились в разные стороны сухие сучья, тянущиеся из головы, точно из елового пня. Перевитые космами лишайника, напоминали они сразу и растрепанное гнездо какой-то исполинской птицы, и причудливую корону.

Пущевик остановился. Взглядом, от которого у Миленки кровь похолодела в жилах, смерил замерших на другом краю поляны людей и коней. Наклонился – и легко, без натуги, выдернул из земли одной рукой громадный еловый пень. С корнями. Как выдергивают осот из огородной грядки.

Миленка знала, что пущевик сам по себе не злой и не добрый. Для него главное – чтобы было в его владениях спокойно и тихо. И чтобы не тревожили их люди – существа мелкие, вредные, суетливые и надоедливые, которые приходят в лес с топорами, огнем, луками и капканами. Защищая от них свою чащобу, хозяин не пощадит никого. Ни старого, ни малого, ни немощного. Прихлопнет, как человек лаптем – таракана. Равнодушно. Без злорадства, но и без жалости.

Пень просвистел в воздухе и ударился оземь рядом с ними. Пущевик промахнулся совсем чуть-чуть. Или не промахнулся?.. Предупреждал?..

– Назад, в лес! – крикнул Добрыня, натягивая поводья.

И осекся. Тропинки, которая вывела их в Пущевиков Лог, больше не было. Чаща сомкнулась сплошным частоколом: ни единого просвета. А пущевик уже неспешно двинулся к ним через поляну.

Богатыри выхватили мечи, готовясь к бою. Тимофей потянул из ножен саблю.

И тут еловые лапы за спинами людей закачались. Точно ветер пробежал по опушке. Из чащобы навстречу пущевику выступила высокая статная фигура, от которой исходило золотое сияние. Голову пришельца увенчивали ветвистые оленьи рога. Белая борода, разделенная на три части и переплетенная вьющимися побегами дикого хмеля, закрывала всю грудь. Длинные седые волосы были собраны в пучок на затылке, одежды цвета весенней листвы ниспадали до земли. В правой руке пришелец сжимал посох, украшенный живыми кленовыми листьями и гроздьями рябины.