Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

– Что уж теперь отпираться… Недооценили мы с дядькой Славомиром муженька моего, – царица по-прежнему смотрела на Добрыню пристально, с вызовом. Ни капли смущения и раскаяния в ее гордых темных глазах не было. – Помыслить не могли, что он сразу за меч схватится – и сплеча рубить надумает…

– То и впрямь помыслить непросто, – согласился Добрыня, – да куда деваться. Поскакали мы, времени не теряя, на границу, на Пахмурную заставу. До Триозерья из Бряхимова, сама знаешь, другой дороги нет. Только через порубежные земли Руси, в объезд Рогатых гор. Дядя твой нам поведал: в Толучееве тебя доверенные люди твоих родичей встретить должны – и до Триозерья проводить. А на заставе узнали мы, что кто-то из ратников тамошних тебя, государыня, опознал. Посылали его год назад в Бряхимов гонцом к царскому двору – и в лицо он тебя запомнил… Воевода заставный подумал: путает что-то его витязь, быть того не может, но решил: проезжие – и верно подозрительные, надо вас на всякий случай задержать и допросить. Послал за вами разъезд, а вы с Кулиговского тракта в Моховый лес свернули, в самую чащобу – и погоню со следа сбили…

– Вот оно что, – выдохнула Мадина. – Мы-то с Тимофеем разъезд этот за чернобронников моего ненаглядного приняли. Думали, затея наша раскрылась… Потому и побоялись на тракт возвращаться, когда от погони оторвались. Решили: переберемся бродами через Медведицу, свернем на северо-восток – да поедем в Толучеево напрямик лесом…

– Ну а мы за вами вдогон наладились, – усмехнулся Добрыня. – Тоже решили через лес дорогу срезать – и перехватить тебя или по пути, или на Толучеевской переправе. А в проводники местных ребятишек взяли. Без них мы бы тебя, Мадина Милонеговна, упустили.

– Понятно, – вздохнула царица. – Я, может, и хитра, да ты, Добрыня Никитич, – хитрее… И что ты, хитрец, теперь со мной делать станешь? Мужу непокорную жену в мешке привезешь, коли не поеду я с тобой в Бряхимов по доброй воле? С руками связанными – и ртом заткнутым?

Прозвучало это надменно – и опять с вызовом.

– У нас с тобой, государыня, еще будет время об этом потолковать, – голос Добрыни стал жестким. – А сейчас собирайся. Хочешь или не хочешь – с нами поедешь. Место вы для ночлега дурное приглядели, нельзя тут оставаться. Слава про эту пущу идет нехорошая. Неужто ты, добрый молодец, не видел, когда дорогу до Сухман-реки выбирал, куда вас с хозяйкой худ несет?