Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
В первом часу дня в большом селе сделали продолжительный привал, – на два часа. Там распрягли лошадей, накормили их. Солдаты съедали свои припасы, а мы с Катовичем достали кипятку и пили чай с сухарями. Провизии мы с собой мы везли много, целый ящик и даже больше.
Отдохнув, двинулись дальше. На перепутье нам указали неверный путь. Карта неточна, не всё занесено на нее. Как бы то ни было, одним словом, мы сбились с пути и попали в непролазные пески, где наши лошади быстро замаялись. От встречных узнали о нашей ошибке. Они же нам и указали, как через леса выбраться на правильную дорогу. Долго мы шли лесами, густыми и темными. Когда стали из них выходить, вдруг поднялся ветер, который скоро превратился в настоящую бурю. По полям носились густые тучи пыли, так что не видно было горизонта. Вообще местность эта вдоль границы очень мало населена, и мы двигались, чуть ли не целыми часами не видя никого.
Между тем буря всё усиливалась, со всех сторон на нас быстро шли темные тучи, и когда мы, наконец, стали проходить через большое селение, напоив лошадей, разразился ливень. Можешь себе представить своего Ежку в такой обстановке: впереди идут четыре телеги, нагруженные всякими там ящиками и багажом, ничем не прикрытые, на них сидят и около них идут наши солдатики, а сзади верхом еду я в брезентовой накидке. Ветер так и рвет, как бешеный, лошадка моя волнуется, так и изгибается под порывами его, а сверху так и льет и хлещет дождь, как из рога изобилия.
Шли мы так, молча, около часу. Тогда только понемножку прекратились и дождь, и ветер. Перед закатом даже выглянуло солнышко. Лошади наши окончательно задохлись по грязи, а мы все устали адски. Больше всех, конечно, устал я: во-первых, почти не спал; во-вторых, почти весь день сидел на лошади, а это без привычки кое-что да значит. Насилу доплелись до одного фольварка, где мы и расположились на ночлег. У управляющего достали хлеба, молока, яиц. Во флигеле нам отвели комнату, лошадей устроили в прекрасной пустой конюшне, там же расположились и наши люди.
Когда, наконец, мы вошли в комнату, я еле держался на ногах, тем более что страшно болела голова. Успел только выпить стакан чаю с хлебом и съесть два яйца, как и повалился как сноп на кровать и тут же заснул мертвецким сном. Писать тебе я не мог, хотя бы по той причине, что пальцы рук, державшие весь день поводья, не повиновались… Таким вышел наш дебют.
Сегодня мы встали в 6 утра, выехали в 7, а в 9 часов уже приехали в Р[адзихов], где узнали, что только что переехал сюда и штаб нашего корпуса. Нам, значит, не нужно было ехать дальше. Корпусный врач[244] после поездки еще спал, а посему мы занялись отысканием помещения. Таковое нашлось радом с площадью, достаточно сносное. После я пошел к корпусному врачу, который меня встретил очень хорошо и любезно и с которым, мне кажется, тоже можно будет и жить и ладить. Он старик, но держится бодро, приветлив и, говорят, добр. Он мне сказал, что нам придется работать через несколько дней, когда с позиций вернется сан[итарно]-гигиенический отряд, который и будет нам указывать, где нам прикладывать свою энергию.
О дальнейшем, милая Шурочка, завтра. Уж прости, что так сухо-повествовательно, мне всё еще страшно хочется спать… Целую.
29.
Р[адзихов], 5-го июля 1915 г.
Моя милая Шурочка. Прошел еще один день, и снова я пишу тебе. Приходится сейчас больше держаться манеры повествовательной. Не кончил я еще описание событий вчерашнего дня. Приехали мы вчера утром в 10-м часу. Не знали точно, здесь ли находится тот штаб, в который мы должны были обратиться. Остановились на площади. Мы же с Катовичем пошли на розыски.
Оказалось, что штаб только что приехал и еще не расположился. Пришлось нам некоторое время подождать. Затем я разыскал коменданта, который предложил нам самим озаботиться приисканием помещения. Я послал своих молодцов на разведки, и скоро мы начали устраиваться в небольшом домике-хате недалеко от центральной площади. Сравнительно чисто, в особенности когда наш Дмитрук[245] вымыл полы и прибрал. Лошадей мы поставили напротив дороги у изгороди, груз убрали в сарай под одной с нами общей крышей. В общем, получилось недурно.
Потом попили чайку, пообедали яйцами и хлебом, расположили вещи. После этого я пошел к корпусному врачу, который, как я тебе уже писал, встретил меня хорошо. Однако когда я заикнулся было о нашей роли «наблюдать в санитарном отношении за путями снабжения армии» (как нам указывал в Б[родах] Сахаров), он достаточно определенно указал мне «не наблюдать, а дезинфицировать по указаниям санитарного врача корпуса» и таким образом сразу поставил нас в более узкие рамки. Этим самым, правда, он с нас снимает и некоторую ответственность, ведь наша работа будет чисто исполнительной.
244
Вышемирский Никифор Иосифович (1857–1917), доктор медицины, действительный статский советник, корпусный врач VIII корпуса 8-й армии.
245
Дмитрук, нижний чин, денщик Фр. Оск.