«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949

У некоторых руководителей даже рождались новые (а по большому счету старые, мещанские) представления о шикарной, а не просто «зажиточной и культурной» жизни: кто-то заказывал праздничный сервиз с портретами своей семьи821, кто-то оборудовал «в подвале своей виллы» «винный погребок» – этакий «кабачок в баварском стиле»822 или обнаруживал тонкие нюансы в предпочтениях: «столовая под светлый орех», «кабинет под орех», а спальня «Элеонора»823. Кому-то нравилось отдыхать в «храме воздуха» – особом месте для банкетов руководящего состава в одной из провинций824. Подобный «храм воздуха» перед войной был очень популярен в Кисловодске. Хотелось жить красиво. Постепенно обвинения начальства в барахольстве окрасились «союзническим влиянием» – ты не только живешь как барин, потакая своим барским привычкам, но еще и делаешь это с американским размахом825.

Впервые со времен нэпа «буржуазное влияние» напрямую обрушилось на людей всей силой своих соблазнов. Наверху прекрасно понимали, с чем столкнутся в Германии сваговцы, приехавшие из страны дефицита. Заместитель председателя Совета министров СССР А. И. Микоян напутствовал отбывающих в Германию: «…не барахлить, не размениваться на мелкие вещи, сохранить лицо советского человека»826. А заместитель командующего Северо-Кавказского военного округа генерал А. И. Запорожец и вовсе заявил: «Вы едете заменять людей разложившихся и обуржуазившихся, приедете туда, возьмите их в руки»827. Высшее начальство, кажется, не очень верило в имманентную советскую сознательность. Ему было ясно, к чему может привести столкновение сталинского человека с капиталистической реальностью.

В августе 1946 года начальник Управления пропаганды СВАГ С. Тюльпанов вопрошал на партактиве: «…посмотрите на очень многих, разве этот стимул стяжательства, стремление к накоплению, к личной собственности, хотя бы для своей семьи, не получил дополнительного стимула за границей, в капиталистической стране?»828 Ничего нового Тюльпанов вроде бы и не сказал. Важно другое – в своем выступлении он поставил «стяжательство, стремление к накоплению» и «стремление к личной собственности, хотя бы для своей семьи» на одну доску. Полковник даже не попытался объяснить своим слушателям, как в таком случае быть с официальным разрешением вывозить и отправлять в СССР довольно большое количество этой самой «личной собственности»? Где грань между дозволенным стремлением обзавестись вещами и недозволенным барахольством? Как ее измерять? Количественно? Качественно? Одно или два пальто – норма, три или четыре – достойное порицания барахольство и самоснабжение?