Электронная книга - «Мне больше не страшно (СИ)». Краткое содержание книги:
— Не «когда», а «если». И она не узнает.
Он поднялся по лестнице, повозившись с замком, а затем раздался протяжный скрип открывшегося люка.
— Всегда мечтал побывать на крыше общаги, — радостно изрёк Воскресенский.
Вид с крыши общаги открывался хоть и не захватывающий дух, но вполне шикарный. Ночной город блестел огнями и, похоже, никогда не спал. Осенний ветер трепал волосы, поэтому, наброшенная на плечи куртка Воскресенского, была как нельзя кстати. Антон приблизился к краю, глянув вниз, и голова сразу же закружилась, он слегка пошатнулся. Денис придержал его за плечи.
— Э, не подходи, я не хочу соскребать тебя с дороги, — с этими словами он подтолкнул парня к находившейся поблизости решётке воздуховода, чтобы тот присел.
Сам остался стоять рядом, вглядываясь вдаль и поднося дымящуюся сигарету слишком часто, делая глубокие затяжки. Антон уставился на тёмно-каштановые волосы, почти выбритые на затылке и длинную челку, что трепал ветер, в темноте волосы казались почти чёрными.
— Я не оставлял её, я просто вышел ненадолго и … — донёсся хриплый голос Воскресенского.
— Если оправдываешься, то делай это не передо мной, а перед ней, — Антон снял с плеча ремень чехла и положил гитару на колени.
— Ленка… та девчонка, она сама повешалась на меня…
— Мне плевать, — перебил его Антон.
— И я с ней не траха…
— Я же сказал, что мне плевать! — рявкнул он, теряя терпение.
Воскресенский повернулся к нему, выкидывая окурок в сторону:
— Спасибо, что забрал её, — он протянул руку, — Позволишь?
Антон кинул взгляд исподлобья и недовольно фыркнул:
— Забирай.
Денис взял в руки гитару и уселся рядом:
Я свободен, словно птица в небесах,
Я свободен, я забыл, что значит страх.
Я свободен с диким ветром наравне,
Я свободен наяву, а не во сне!
Антон внимательно вглядывался, как тот проводит подушечками пальцев по струнам, только сейчас он обратил внимание на то, что они все были в тонких мелких застарелых шрамах.
— Почему медиатором не пользуешься? — хрипло спросил Антон, после того как на крыше воцарилась тишина.
— Я их уже столько перетерял, — пожал плечами Воскресенский.
Антон взял его руку и поднёс ближе к глазам, потом прикоснулся пальцами, подушечки были жёсткие, и кожа на них была огрубевшей. Он поднял взгляд на хозяина руки и замер, затаив дыхание. Замер, потому что Денис смотрел на него ТАК, буквально прожигал своим взглядом, пронзал насквозь потемневшими карими глазами. Антон чувствовал, как его лицо заливается краской, но отвести взгляд было сложно. И это казалось сумасшествием.
— Когда-нибудь я тоже куплю себе гитару, — не сказал, а скорее прошептал хрипловатым голосом Антон, отводя взгляд и отпуская руку Дениса.
— Умеешь играть? — также шёпотом поинтересовался Воскресенский.
— Нет, я только начал учиться, когда … потом… в общем, не на чем стало учиться, да и некогда.
— А поче…
— Не надо вопросов! — перебил его Антон, — Не хочу поднимать эту тему.
— Окей, если начинал учиться, то хотя бы должен знать, как держать в руках гитару.
Парень взглянул на Дениса, тот протягивал ему свою гитару. Да уж, было чему удивляться.
— Ты шутишь? Я не хочу оказаться под плинтусом.
В ответ тот лишь расхохотался, задрав голову кверху:
— Знаешь, учитывая твой характер, скорее я сам окажусь под плинтусом. Ну же!
Антон неуверенно взял в руки гитару, забросил ногу на ногу, чтобы инструмент не съезжал с ноги и … это было хорошо. Приятно было снова почувствовать в своих руках гитару, как будто вернулся в то время, когда всё ещё было нормально и не было того пиздеца, что произошёл потом. Он взглянул на Дениса, тот слегка улыбался.
— Ну?
— Что «ну», у меня была классическая гитара, а у тебя акустическая. На ней я не пробовал играть, — растерянно проговорил Антон.
— Она почти ничем не отличается, только струны металлические. Боишься за свои нежные пальчики?
Он ещё и подначивает его!
Антон судорожно пытался вспомнить, выловить из своей памяти уроки у репетитора. Так, правая рука расслаблена, кисть не скрючена, левая охватывает гриф, большой палец параллелен ладам. Нумерация ладов начинает с головки грифа, а нумерация струн с самой тонкой, нижней. Он попробовал сыграть произвольные ноты, прижимая первую струну указательным пальцем на разных ладах.
— Хм, неплохо, хотя… — Денис бесцеремонно придвинул Антона к себе спиной и положил свои руки поверх его рук, прижимаясь к спине грудью. Когда он заговорил, его тёплое дыхание обожгло ухо и щёку, волосы затрепетали, — Не сжимай так сильно гриф, у тебя рука быстро устанет, расслабь кисть. И нажимай на струну сильнее, так звук получается чище.
Антон застыл, осознавая как же чертовски приятно ощущать его тёплые руки на своих замёрзших пальцах.
Как же чертовски приятно чувствовать на своём лице его тёплое дыхание.
Как же чертовски приятно, когда он, как бы невзначай, утыкается носом в его волосы, почти зарывая своё лицо в них.
Как же чертовски приятно, когда он, прижимается лбом к его плечу и от этого ползут мурашки по спине, рукам, даже по голове.
Сколько они ещё сидели на крыше общаги? Всю ночь или несколько минуточек? Антон пробовал играть и даже вспомнил, как исполнить мелодию на одной струне. Денис смеялся, узнав детскую песенку «В траве сидел кузнечик». Затем по инициативе дилетанта-самоучки гитара перекочевала в руки профессионала:
В объятьях ночи
Звёзды сиянье
Признаться хочется
Очарование.
Путь Млечный
Гоню по встречной
Навстречу ветру
Свету, звёздам и планетам.
Когда холод стал пробирать до костяшек, пришлось спуститься с крыши. Денис также незаметно подбросил ключ от люка на вахту.
— Похоже, мне придется спать в коридоре на лавочке, — философски изрёк Антон, заглядывая в комнату.
Из дискотечной комната по мановению волшебной палочки превратилась в спальню, были заняты спящими телами не только обе кровати, но также письменный стол, пол и даже шкаф (оттуда высовывалась нога в красном носке). А вот застолье на кухне до сих пор продолжалось, и Рома был бодр как никогда.
— Идём в мою комнату, у меня одна кровать свободна, правда, там нет ни подушки, ни одеяла, только матрас.
Антон, подумав немного, кивнул и забрал из шкафа спрятанную подушку и одеяло:
— Готов.
***
Грубые руки хватают за горло и с силой давят, он задыхается, пытается вырываться, но руки держат его крепко и не собираются отпускать. Он снова задыхается, хочется вдохнуть немного воздуха, но не может, только хрипит:
— Отпустите, отпустите!
— Всё хорошо, Тош, это я.
Знакомый голос, знакомые руки, знакомый запах — всё это разом вырывает его из кошмара, он делает глубокий вдох, закашливается, сердце колотится так, что готово сломать рёбра к чертям.
Антон резко садится, буквально врезавшись лбом в чью-то грудь. Вокруг темно, но он помнит знакомый голос, знакомые руки, знакомый запах, благодаря которым он вырвался из кошмара. Сразу же накатывает ощущение безопасности. Он пытается сфокусировать взгляд и разглядеть хоть что-то, но он не успевает.
Знакомые руки прижимают его к себе, знакомый запах окутывает и успокаивает, знакомый голос шепчет:
— Всё хорошо, Тош.
Руки держат его до тех пор, пока дыхание полностью не восстанавливается, а напряжённое тело не расслабляется окончательно. Он уткнулся носом в чью-то обнажённую грудь.
— Тебе кошмар приснился?
Мотает головой в знак согласия.
— Мне остаться рядом?
Отрицательно покачивает головой, но не делает ни единой попытки отпрянуть от груди. Затем хрипло шепчет:
— Ну, если только на минуточку.
Сон берёт его в свои объятия ласково, неторопливо, обнимает за плечи, укутывает собой.