Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

В промежутках между существованием республик во Франции происходил полный разгром республиканских партий, правительственные и общественные репрессии против республиканцев[766], а призыв «Да здравствует республика!» обрел мятежное значение. Республиканцы почти на два десятилетия были исключены из политического дискурса Франции. После амнистии 1859 г. вернувшиеся из изгнания республиканцы стали поддерживать депутатов своей партии, а вскоре в общественную жизнь вступило новое поколение республиканцев, в числе которых Флоке, Гамбетта, Ферри, совсем молодой Клемансо. Они публиковали в малоизвестных газетах памфлеты, задевавшие Вторую империю[767].

Пробуждение общественного недовольства режимом Второй империи проявилось в пристальном внимании к наследию Французской революции XVIII в. Именно в эти годы были написаны работы о Революции Луи Блана, Мишле, которые, в отличие от Тьера и Минье, осмысливали Первую республику не с буржуазных, а с демократических позиций[768], поэтому республиканизм в эти годы начал соединяться с социальной идеей. Политики-республиканцы также на излете Второй империи проявляли интерес к лидерам Революции: Гамбетта восхищался Дантоном, Гамель — Робеспьером и Сен-Жюстом.

На республиканизм 1860‐х гг. оказывали влияние философия позитивизма, материализма, агностицизма, на Гамбетта, например, сильное воздействие оказал Конт. Вновь обретали популярность идеи O. Бланки и П.-Ж. Прудона, что вело к разрыву республиканцев с якобинизмом и распространению республиканской идеи в социалистическом духе.

Третья республика заставила республиканизм пережить немало драматических эпизодов. Приверженцы республики Жюль Ферри, Жюль Фавр, Леон Гамбетта, Жюль Симон столкнулись с сильным противодействием монархистов. Не было единства и среди республиканцев, которые нередко солидаризировались с орлеанистами (умеренными монархистами). А. Тьер являлся не только первым президентом Третьей республики, но и ее теоретиком, стремившимся примирить свободу и порядок. Так, Георг Еллинек в своем общем учении о государстве полагал, что Третья республика «осуществила, на основе учения Б. Констана, Тьера и Прево-Парадоля, систему парламентарного правления, и глава государства занимает положение нейтрального элемента, стоящего над другими государственными факторами, но зато лишенного реального участия в руководстве государственными делами. Во Франции палаты являются высшим органом по отношению к президенту…»[769]. Он определял такую республику как чисто представительную демократическую республику, в которой правительство находится в постоянной зависимости от решений парламента[770]. В условиях зависимой исполнительной власти, преобладания в палатах Национального собрания монархистов появляется слоган, определявший суть Третьей республики в 1870‐е гг., — «Республика без республиканцев». В этих условиях признанным вождем в борьбе за республику стал Леон Гамбетта. Он требовал настоящей, а не поддельной, истинно «республиканской республики», наступление которой знаменовало бы переход власти к новым общественным слоям, основал газету «Французская республика», на страницах которой требовал введения прочной республиканской конституции[771]. Кареев сравнивал Францию с парламентарной монархией с президентом вместо короля во главе[772]. На наш взгляд, это не самое удачное сравнение знаменитого русского историка, так как в конституционной монархии, согласно Еллинеку, существует «два непосредственно первичных органа», тогда как в Третьей республике и президент, и правительство всецело были зависимы от палат.