Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
И еще, я не выкинула ни полслова из повествовании Бёлля о святой монахине-еврейке — о том, как на снегу по воле этой монахини расцветали розы.
Закончив свой перевод, я начала думать, где бы его все же опубликовать.
Издательство «ИЛ» «Групповой портрет» не брало. «Новый мир» то брал, то не брал: Твардовский уже умер, и «Новый мир» был далеко не тот, что прежде. Впрочем, главные редакторы журнала были все же разные и часто менялись. Напечатать роман решился порядочный В. Косолапов.
В то же время «Групповым портретом» заинтересовалась и уважаемая мной Диана Тевекелян, работавшая в черносотенном журнале «Москва», но пробившая булгаковский роман «Мастер и Маргарита», что казалось тогда чудом. Итак: напечатают или не напечатают?
Решив публиковать Бёлля, Косолапов все же вынужден был потребовать от меня новых больших сокращений. Ведь, как говорилось тогда, «журнал не резиновый», и приоритет в нем отдавался, конечно, отечественным авторам. Часами мы с Косолаповым сидели в длинном полутемном кабинете главного редактора и сокращали Бёлля. Спорили до одури и сосали нитроглицерин, так как оба были в прошлом инфарктники.
Но вот журнал вышел. Меньше всего я ожидала такой мгновенной и бурной реакции на появление в нем всего лишь короткого отрывка Бёллевского романа. Однако скандал разразился в тот же день. Будто бы читатели мгновенно поняли, что переводчица Л. Черная исказила, изуродовала произведение столь любимого в СССР западногерманского автора. А поэт Борис Слуцкий помог ей своими переводами стихов немецких поэтов, которые читал герой романа Борис.
Однако в первом отрывке «Группового портрета», в том номере «Нового мира» еще никаких купюр не было, как не было и стихотворных строчек в переводе Слуцкого.
Такая вот неувязочка!
Тем не менее, западные журналисты в Москве эту неувязочку решили не замечать. Ведь им, можно сказать, на блюдечке с голубой каемочкой преподнесли сенсацию: историю о том, как препарировали в Советском Союзе Бёлля, которого до этого привечали и приручали.
Естественно, изувечила Бёлля переводчица Л. Черная — но не по своей же воле? Разумеется, по заказу КГБ и его шефа Андропова. У кого же еще могла получить этот заказ зловредная Черная?
Далее меня окончательно припечатала сугубо партийная дама Евгения Кацова в своих мемуарах, которые вышли как раз в то время. Не то чтобы Кацова — из Инокомиссии СП — была своя среди порядочных и, как тогда говорили прогрессивных, литераторов. Нет, конечно. Но ее возмущение мною все же подлило масло в огонь.
Судя по тем мемуарам, Кацова прожила при советской власти сказочную жизнь — ей не мешали ни пятый пункт, ни железный занавес, ни Берлинская стена. В 1970-е «Эжени» (так называли ее немцы) порхала по обеим Германиям — по ГДР и по ФРГ — и встречалась, с кем хотела. Даже дружила со многими видными литераторами. И впрямь дружила! Единственным темным пятном на безоблачном небосклоне Кацовой были… мои купюры в романе Бёлля. Сейчас, через много десятилетий, я, хотя и с трудом, но все же могу представить себе, как интрига с романом Бёлля была задумана и осуществлена. И как удалось еще до выхода романа в свет подготовить корреспондентов западных газет и журналов к роли разоблачителей переводчицы Л. Черной, супруги Д. Мельникова. Ведь вроде бы эти корреспонденты уже много лет встречались с этой парой[27] и были о ней самого высокого мнения — особенно, конечно, о Мельникове-Меламиде.
Но, во-первых, когда речь идет о сенсации, то журналист, даже если он и не считается «желтым», забывает о всякой этике. А во-вторых, сенсаций, даже самых незначительных, в СССР не бывало отроду. В этой стране, Совдепии, все было заранее согласовано и засекречено. А тут вдруг факт налицо! Купюр в СССР переводчики вроде бы не делают — а вот Черная осмелилась и сделала. И у кого? У Бёлля!
В общем, интрига была задумана и осуществлена чрезвычайно ловко. Да и я тупо лезла в мышеловку, которую мне заготовили: купюры не согласовала с автором, даже не намекнув ему на то, что они необходимы. Понадеялась, дура, на себя.
Интрига началась, видимо, с того, что в редакторы после тщетных поисков напросилась критик Тамара Лазаревна Мотылева. Та самая Мотылева, что сказала Познеру: мол, она не видит разницы между французом Дега и советским художником Решетниковым, прославившимся картиной «Опять двойка». Мотылева не любила меня, но сама разоблачать переводчицу Бёлля все же не захотела, а хотела, чтобы это сделал кто-то другой.
Прежде, чем вернуть мой перевод, отказавшись от редактуры, Мотылева отдала его… Косте Богатыреву — другу Бёлля и нашему с Д. Е. другу
27
С иностранными гражданами советские люди не имели права общаться. Мой муж Д. Е. имел на это разрешение, так как был засекречен. Но и он все равно каждый раз вынужден был свое общение согласовывать.