Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Согласно молве, в тот день, когда Бёллю сообщили, что он получил Нобелевскую премию, его первый вопрос был: «А Грасс?» Скажу в скобках, Грасс стал Нобелевским лауреатом намного позже, через 27 лет после Бёлля.
Но дело, конечно, было не в Нобелевской премии, а куда серьезнее. На мой взгляд, Бёлль перестал понимать свою эпоху, и эпоха перестала понимать его.
В 1960–1970-е в часть благополучной молодежи капиталистических стран словно бес вселился. Юноши и девушки, бросив семью, уходили жить в коммуны, в которых нормой считались наркотики, беспорядочные половые связи, грязь и бесстыдство. Разрушая себя, свое тело и разум, обкуренные юноши и девушки грозились разрушить мир влиятельных и богатых. Группа Баадер — Майнхофф в ФРГ проповедовала убийства финансовых и промышленных магнатов. Андреас Баадер и Ульрика Майнхофф призывали нападать на банки, взрывать бомбы, убивать людей.
И как это ни дико звучит, но Бёлль явно сочувствовал этим опасным юнцам. Несколько раз в споре со мной возмущался тем, что полиция преследует и сажает в тюрьмы сумасшедших мальчишек и девчонок.
А я размышляла о молодежи в Советском Союзе, о таких, как мой талантливый Алик. Ведь их преследовали только за то, что они занимаются современным искусством. Им вообще не разрешали думать, читать, экспериментировать. Может, именно потому западных смутьянов мне и не было жалко.
Да, в 1970-е мне были непонятны их — передовых немцев — беды. Их отчаяние казалось надуманным, не стоящим внимания. Ведь мы-то страдали и от нищеты, с одной стороны, и от не-свободы, — с другой. Страдали от карточек, от вечного дефицита и одновременно от всевластия чекистов.
В 1974 году вышла повесть Бёлля «Потерянная честь Катарины Блюм», и ее немедленно перевели на русский.
Героиня этой повести Катарина спасла своего возлюбленного, одного из бунтарей-убийц, помогла ему спрятаться и бежать из страны. А после этого порешила «желтого» репортера Теттгенса.
Правда, сей «желтый» газетчик был и впрямь мерзопакостный тип. Но все-таки убийство, даже заведомо плохих субъектов, в наш век преследуется законом.
Бёлль, видимо, был другого мнения. Он безоговорочно сочувствовал Катарине Блюм.
С этими радикальными взглядами связан и интерес Бёлля к творчеству мексиканской художницы Фриды Калло — жены Диего Ривера. Кстати говоря, жены баснословно богатого человека в беднейшей Мексике.
Бёлль даже прислал мне для перевода на русский толстую серию брошюрок — жизнеописание несчастной калеки Фриды Калло и ее любовников, включая Троцкого.
Диего Ривера и Фрида Калло — до сих пор предмет почитания во всем мире. У нас в двухтысячных годах прошли несколько выставок Фриды Калло, на которые стояли длинные очереди. Да и в США, по словам моего сына, Фриду Калло до сих пор чтят.
Непонятно только, почему немецкий писатель обратился к этому сугубо модернистскому искусству. Ведь судя по личным вкусам, Бёлль мало что понимал в живописи ХХ века. В России его любимым художником стал Борис Биргер — реалист, можно даже сказать, салонный художник. Помню одну из любимых картин Бёлля кисти Биргера. Маленькое полотно, где были изображены со спины Дон Кихот и Санчо Пансо, уходящие куда-то вдаль.
На мой взгляд, почитание Бёллем молодых террористов на родине, так же как и интерес к экзотической Мексике, — доказательство драмы, которую переживал писатель и которая, как мне кажется, обернулась прямо-таки отчаянием.
Много раз и сравнительно подолгу побывав в России, Бёлль так и не разобрался в том, в чем разобрался, к примеру, Дюрренматт уже в первый же свой приезд.
Дюрренматт попросил провезти его по Советскому Союзу и убедился, что так называемый социализм в СССР контрпродуктивен. Увидел, что земля у нас заброшена, дома, даже только что построенные, уже разрушаются, полки в магазинах пустые. В результате народ повсеместно беден. Бедность коснулась и интеллигенции.
Добавлю от себя, одни этой бедности стеснялись, как мы с Д. Е., а другие либо ее не замечали, либо хвастались ею. В данном случае я имею в виду многих наших диссидентов, в том числе и новых друзей Бёлля.