Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Как следует из подборки: Р. Орлова считает, что травля Бёлля несравнима с той, какой подвергались диссиденты в 1960–1970 годах в СССР. В частности, они сами. И это правда. Бёлля не сажают в тюрьму и не бросают в психушку[28]. Но меня поражает неприязненный тон.
Однако травля есть травля.
Даже по меркам прошлого века, Бёлль прожил недолго, не дожив и до семидесяти лет. Конечно, львиная доля вины за эту смерть падает на войну, затеянную нацистами. Но все же думаю, что и травля на родине сыграла свою роль.
Вот какое официальное сообщение о кончине Бёлля дошло до меня:
«Генрих Бёлль умер в 1985 году в возрасте 67 лет, находясь под Бонном, в гостях у одного из своих сыновей. Похоронен недалеко от Кельна при большом скоплении народа, с участием коллег-писателей и политических деятелей».
В России этот замечательный писатель, певец людей, бедных и порядочных, гонимых и неприкаянных, был в свое время очень знаменит, а потом его постепенно забыли.
Но и теперь, в свои сто лет, я рада, что в меру сил помогла писателю встретиться с такой благодарной русской аудиторией. И ни о чем не жалею.
Когда я была маленькая
Когда я была маленькая, в годы НЭПа, в момент передышки между большевизмом Ленина и диктатурой Сталина, Бога в нашем церковном дворе часто называли Боженькой. Мне казалось, что Бог занимается взрослыми, а детишками ведает Боженька. И, хотя иногда говорили: «Вот погоди, Боженька тебя накажет», Бог и Боженька все равно олицетворялись в моем сознании с добротой. Бог только не терпел, чтобы взрослые и малыши лгали, говорили неправду — сразу сердился. Ведь сверху ему было все хорошо видно.
Очень сложные отношения существовали между детьми и чертом. Поминать рогатого не полагалось — накличешь беду. Черт был «Нечистый». Говорили: «Нечистый попутал». Синонимом черта считались и другие менее зловредные твари, например, леший и домовой. Домовой тоже мог попутать. А к лешему посылали: «Пошел к лешему!»
Когда я была маленькая, елки были запрещены как «религиозный дурман». В детстве только один раз я побывала на настоящей, хотя и подпольной, елке. Мама пустила меня туда неохотно, и я это чувствовала.
Конечно, меня поразили елочные украшения — игрушки, цветные цепи, позолоченные орехи, серебряная канитель и, как мне казалось, необычайной красоты ангел и ясли с младенцем Иисусом из воска. Естественно, все игрушки были дореволюционные.
Лишь в 1930-е наш украинский вождь Павел Петрович Постышев воскресил елку, превратив ее из атрибута религиозного праздника в атрибут праздника, сугубо светского, новогоднего.
Теперь ставили елку не в сочельник, а под Новый год. И символом торжества стал не младенец Иисус, а Дед Мороз.
Постышева скоро посадили. Однако елка осталась — но не для меня, а для моего сына Алика.
Интересно, что сам праздник потерял свой демократизм: теперь на него не приглашали бедных детей, им не дарили красивых подарков. А елочные украшения делали не дети — их покупали в магазине взрослые. Билеты на елки в разного рода учреждениях приобретались родителями, и зачастую в стоимость билета входили подарки — одинаковый для всех набор сладостей и фруктов.
Всякую благотворительность в СССР строго осуждали. В результате елка с пятиконечной звездой на верхушке потеряла и свою доброту, и свой ореол таинственности…
Ах, не умели большевики-коммунисты ничего делать красиво и прелестно.
Когда я была маленькая, всех девочек из интеллигентных семей учили музыке — игре на рояле, — а также иностранным языкам: немецкому, французскому и английскому (желательно).
28
В доказательство травли инакомыслящих в Советском Союзе Орлова-Копелева демонстрировала булыжник, который гэбэшники будто бы вбросили ей и ее мужу Копелеву в окно их квартиры на первом этаже! И им, видимо, верили наши диссидентствующие писатели. Мне было смешно: не могу себе представить, что тогдашние чекисты бегали под окнами отбившихся от рук литераторов и вбрасывали им камни. По-моему, просто Орлова-Копелева хотела, чтобы им дали квартиру не на 1-м этаже, а повыше. Первый этаж был не только не престижным, но и неудобным — так что супругов Копелевых можно понять.