Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Я было обрадовалась, муж сразу все понял — но что толку?
Дело в том, что Богатырев не любил и боялся тандема Копелев — Орлова, которые и создали эту интригу, считал итих людей «Dämonen», сиречь бесами, предупреждал меня об их кознях. Но у Кости имелись свои заскоки: для него книги были святынями. Книги, которые ему дарили или он сам приобретал, Костя не разрешал брать в руки даже самым близким людям. А тут вдруг — купюры у Бёлля, у его любимого Бёлля! Увидев мои купюры, Костя забыл о бесах и весь свой гнев обратил на меня. И тут же сообщил об этом Бёллю по телефону. Словом, Костя из друга превратился во врага…
К великому несчастью, Богатырева как раз в то время убил какой-то бандит прямо в подъезде его дома. Но наши правоохранительные органы уже тогда так же, как и сейчас, меньше всего хотели заниматься уголовниками. Куда «приятней того и полезней» было ловить диссидентов. Убийцу Богатырева вообще не искали. И кое-кто из либералов тут же попытался связать убийство честнейшего и благороднейшего Кости Богатырева с… купюрами в романе Бёлля.
В громадной толпе, хоронившей Костю, я увижу не только его друзей, но и, видимо, людей, для которых его смерть была гибелью от рук гэбэшников.
Но вернусь к моим неприятностям… Интрига вокруг купюр в романе «Групповой портрет» все разрасталась и разрасталась. И моя роль при этом все время претерпевала изменения. По мнению господ интриганов, я постепенно становилась все более связанной с гэбэшниками… и даже с самим Андроповым.
И годы спустя, уже во времена перестройки, включая на своем радиоприемнике «вражеские голоса»: «Би-би-си», «Немецкую волну» или «Голос Америки», я даже с некоторым злорадством выслушивала рассказы о себе, зловредной переводчице, которая по приказу давно почившего в бозе Андропова, исказила роман большого немецкого писателя Бёлля! Слушала и понимала, что пропаганда в капстранах такая же дурацкая, как и у нас…
Что мне оставалось? Утереть слезы и раз и навсегда покончить с переводами. А заодно забыть и о Бёлле.
Бёлль, кажется, четырежды приезжал в СССР в 1971–1979-е. Встречался со множеством людей, в том числе с писателями, только не со мной. В 1972 году получил Нобелевскую премию по литературе. Но не подал мне даже весточки об этом событии. Я совершенно случайно, будучи в Восточном Берлине, увидела у тамошних друзей по TV, как Бёллю эту премию вручали. Услышала его Нобелевскую речь. Нашла в огромном зале Аннемари Бёлль… с красивыми бирюзовыми сережками в ушах, эти серьги я подарила ей в первый ее приезд в Москву.
Не думаю, что в СССР история с романом Бёлля так уж заинтересовала широкую публику, но свое дело она сделала. Сам Бёлль в нее поверил. Часть дураков-либералов в Москве, видимо, тоже.
Я не простила Бёллю того, что он присоединился к хору моих недоброжелателей, даже не попытавшись поговорить со мной, написать мне, потребовать у меня объяснений. Приезжая в СССР, не сделал и попытки увидеться со мной.
Только издательство «Киппенхойер унд Вич» еще очень долго продолжало присылать мне новые романы писателя. Прислало и извещение о смерти одного из троих сыновей Бёлля. Ужасное несчастье! Получила я от издательства и большую фотографию больного Бёлля — неузнаваемое, искаженное недугами, мрачное лицо.
Наш с Д. Е. друг С., приехав в Кельн в командировку, встретил там Бёлля на костылях, рассказал мне, каким несчастным тот ему показался. Но они с Бёллем всего-навсего поздоровались и перекинулись несколькими словами. Видимо, и С. стал врагом писателя.
Через много лет после смерти Бёлля я — уже сама вдова — получила письмо от фрау Бёлль. Она написала мне как ни в чем не бывало: мол, надеется, что наша семья прожила последние годы более благополучно, чем их семья. Не пришлю ли я ей письма Генриха, если они у меня сохранились. Она и дети решили издать собрание писем писателя.
Аннемари я даже не ответила, не простила ей всех тех незаслуженных, несправедливых обид, которые Бёлль мне нанес.
Хотела было написать напоследок, как уже написала в своих мемуарах, в книге «Косой дождь»: mea culpa, mea culpa — моя вина в том, что я не хочу признавать своей вины. Вины за купюры в романе «Групповой портрет с дамой». Но не стала. Уж очень мне было обидно. И никакой особой вины за собой я вообще не чувствовала. И никакого особого раскаяния не испытывала.
Но вот прошло уже более полувека. Никого из действующих лиц истории с переводом романа Бёлля «Групповой портрет с дамой», кроме меня, уже нет — ни самого Бёлля, ни испортивших наши с ним отношения Копелевых. А я, столетняя старуха, перебирая старые вырезки, нахожу много интересного. В частности, натыкаюсь на целую страницу «Литературной газеты» от 15 июля 1988 года. На ней опубликована подборка, из которой следует, что Генрих Бёлль подвергался у себя на родине травле. Об этой травле свидетельствует Раиса Орлова: «Травля Бёлля — это серьезно…» «Да, его травили… Да, у сына Рене был обыск (12 часов), и об этом обыске шпрингеровская пресса сообщила еще до того, как он начался. А невестка была беременна». «Генрих сказал, что они хотели купить дом в деревне, но его семье дом не продали потому, что семья Бёлль — коммунисты». Дальше идет рассказ Генриха о том, «как его везли на допрос в полицию». «Забыл очки, надо вернуться». Вернулись. «А еще я забыл сказать жене, надо кое-что уничтожить». Едут. Он говорит: «Сейчас время обеда. Я голоден». Уговаривают, что у них там хорошая столовая. И действительно, до допроса его кормят… Как потом верно заметил Бёлль: «Мученик в комфортабельных условиях».