Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

Мы проживаем жизнь не в одиночестве, но это не означает, что мы замечаем тех, с кем живем. Когда папа переехал в Северную Норвегию и рядом со мной уже не было его тела, голоса, темперамента и взгляда, он в какой-то мере исчез из моей жизни в том смысле, что его присутствие свелось к неловкости, которую я испытывал, когда он звонил или когда что-то мне о нем напоминало: внутри меня словно включалось некое поле, в котором помещались мои чувства к нему, но его самого там уже не существовало.

Впоследствии я прочитал его дневниковые записи, сделанные в то Рождество, когда он звонил мне, и в последующие недели. В них он предстает человеком, полным сил и жизни, и, возможно, именно поэтому читать их мне так тяжело — он не просто не вмещается в мои к нему чувства, он намного превосходит их, цельный живой человек в расцвете лет.

Дневники нашел Ингве. Спустя несколько недель после похорон он взял напрокат большой автомобиль, поехал в Кристиансанн и, забрав из гаража папины вещи, отправился в маленький эстланнский городок, где папа жил последние годы, и взял то, что папа оставил там. Он перевез все это в Ставангер и сложил на чердаке, дожидаясь моего приезда, чтобы разобрать все это вместе со мной.

В тот вечер осенью 1998 года он позвонил мне и сказал, что ему на миг почудилось, будто папа жив и будто он ехал следом за Ингве по шоссе.

— Представляешь — а у меня машина его пожитками набита, — рассказывал Ингве. — Прикинь, как бы он разозлился, если бы это обнаружил? Полный бред, да, но я был уверен, что это он за мной едет.