Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

— Хорошо, позвоню. Пока.

— Пока.

Я положил трубку и прошел на кухню. Кот улегся на придвинутый к столу стул — с него свисал взъерошенный хвост. Мама открыла духовку и положила на противень замороженные булочки.

— С едой у нас не очень, — сказала она, — но я нашла в морозилке булочки. Тебе сколько?

Я пожал плечами:

— Наверное, штуки четыре.

Она положила в духовку еще одну булочку и закрыла дверцу.

— Кто это звонил?

— Папа.

Я выдвинул стул рядом с тем, который занял кот, и уселся.

— Он же на юге, да? — Мама подошла к холодильнику.

— Да.

Она достала из холодильника сыры — белый и коричневый — и положила их на доску.

— И что он сказал? У них все хорошо?

— Да ничего особенного не сказал. Поболтать хотел. По-моему, он слегка перебрал.

Она положила сырорезку на сыр, взяла колбу из кофеварки и налила в чашку на другом конце стола.

— Будешь? — предложила она.

— Да, спасибо. — Я протянул ей чашку. — Но он одну странную штуку сказал. Что Паркинсон — наследственное заболевание. И что я в группе риска.

— Он так сказал? — мама посмотрела мне в глаза.

— Да, прямо так и сказал.

Я обрезал с сыра корку и положил ее на тарелку, но потом передумал, встал и выбросил в мусорное ведро.

— Этого точно никто не знает, — сказала мама.

— Да ты не волнуйся, — успокоил ее я. — Ты что, думаешь, я из-за этого переживать буду?

Мама села за стол. Я открыл холодильник и вынул из дверцы сок. Посмотрел на число. 31 декабря. Встряхнул пакет. Внутри еще немного оставалось.

— Неужели он так сказал? — повторила мама.

— Да, — подтвердил я, — но ты голову себе не забивай. Говорю же — он пьяный был.

— Я тебе рассказывала, как он с моими родителями познакомился? — спросила она.

Я покачал головой, открыл шкафчик и взял стакан.

— Они произвели на него сильное впечатление, оба. Но особенно твоя бабушка. Он назвал ее аристократичной.

— Аристократичной? — Я опустился на стул и налил в стакан сок.

— Да, он считал ее особенной. Говорил, что в ней есть достоинство. Знаешь, по сравнению с домом, где он вырос, у них довольно бедно и убого. Нет, бедными мы не были, еды и одежды всегда хватало, но едва-едва. По крайней мере, если сравнить с тем, как жили его родители. Не знаю, чего он ожидал, но он удивился. Наверное, еще и потому, что они отнеслись к нему не так, как он привык. Они отнеслись к нему серьезно. Как и ко всем остальным. Может, поэтому.

— Сколько ему тогда было лет?

Она улыбнулась:

— Нам обоим было девятнадцать.

— Ты, кстати, сока не хочешь? — спохватился я. — Тут осталось чуть-чуть.

— Нет, допивай, — ответила мама.

Я вылил сок и бросил пакет в раковину. Бросок вышел отменный, так что кот от резкого звука завозился на стуле.

— Он все про их глаза говорил, — продолжала мама, — я это запомнила. Сказал, что взгляд у них пронзительный и добрый.

— Так оно и есть, — сказал я.

— Да, в людях твой отец всегда разбирался, — проговорила она.