Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

Из-под куста орешника выбралось странное существо. Ростом Терёшке по колено, напоминало оно лохматый зеленый сноп травы, в котором кое-где попадались уже по-осеннему пожелтевшие и пожухшие стебельки. Из гущи снопа выглядывали круглые глазки-ягодки и торчало что-то похожее на тонкие зеленые ручки, возмущенно упертые в бока.

– Прости, дедушка, – примирительно произнес Терёшка. – Обидеть мы тебя не хотели.

– Да ладно уж, – травник неожиданно сменил гнев на милость и махнул ручкой-прутиком. – Не было бы с ними тебя, парень, – я бы над ратниками этими всласть потешился. Мороков бы на них, чужаков, напустил таких – только держись. А ты – свой. Хозяин наш, Дебрень-лесовик, тебя знает – и хорошо про тебя говорит. Есть, мол, в Горелых Ельниках рыжий парнишка: нас, лесных духов, видит – и с нами в дружбе. Ягоды-грибы собирает – всегда хлебушком подсоленным взамен отдарится, муравьиных куч не разоряет, в птиц камнями не швыряется, а в лесу зря ветки не сломит.

– Спасибо на добром слове, дедушка. А лесовику-батюшке ты тоже поклон передавай, – тепло улыбнулся Терёшка.

С хозяином Мохового леса он впервые встретился тоже осенью, ему тогда как раз одиннадцать сравнялось. На старой вырубке за деревней старшие ребята жгли костер, а затушили его плохо. Терёшка возвращался с рыбалки и увидел, как от огня, перекинувшегося на сухую траву, занялись кусты подлеска. Звать на помощь было некогда, и он принялся сражаться с огнем в одиночку. Сорвал с себя кафтан – и ему таки удалось забить одежкой пламя, хоть и прожег ее до дыр. Да и сам руки опалил и сильно наглотался дыма. Замутило, лег у дерева, а как открыл глаза, увидел, что над ним склонилась чья-то голова с огромными ветвистыми рогами. Голова то ли оленья, то ли человечья: покрытое шерстью лицо, длинные седые волосы и борода – а глаза цвета малахитового лесного мха. Они смотрели на паренька по-доброму и ласково. На лоб Терёшке легла узловатая и тяжелая прохладная ладонь, шершавая, точно кора дуба. Головокружение отступило, и, точно по волшебству, утихла боль от ожогов. С тех пор не бывало ни разу такого, чтобы Терёшка сбился с пути и заблудился в Моховом лесу, а лесовика он потом встречал в чащобе еще не единожды. Дебрень-батюшка его три года назад и надоумил, как кикимору из Любушиной избы выжить.