Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Далее можно только предполагать, считали ли члены Совета завершение своей «конституции» делом уже решённым — или, наоборот, проявляли колебания. Донесения дипломатов как будто свидетельствуют о разногласиях среди правителей. Все они отметили «болезнь» Остермана и его демонстративное уклонение от участия в работе Совета. Мардефельд в депеше от 5 февраля указал на расхождения между фельдмаршалами В. В. Долгоруковым и М. М. Голицыным; 12 февраля он же сообщил в Берлин, что канцлер Г. И. Головкин последовал примеру Остермана и «устранился добровольно» от дел. Судя по этому донесению, в тот день члены Совета явились на дом к Остерману и вынудили его подписать «некоторые пункты основных государственных законов».[830] Что это был за документ, неизвестно; во всяком случае, никаких проектов с подписью Остермана до нас не дошло — что, впрочем, может свидетельствовать и об умении вице-канцлера заметать следы. 19 февраля Лефорт отметил отъезд в деревню А. Г. Долгорукова, на который «смотрят как на приличное изгнание»; он же в донесении от 23 февраля передал, что «законодатели между собой не согласны». В тот же день Маньян писал о «затруднениях, встречающихся по поводу составления новой формы правления», тщетно надеясь, что «результаты вскоре будут обнародованы».[831] Насколько верны свидетельства Манштейна и Вестфалена о переходе канцлера Головкина на сторону «партии» сторонников самодержавия и ходившие впоследствии слухи, что окружение Анны сумело договориться с князьями Голицыными против долгоруковского клана,[832] проверить сейчас невозможно.

Документальным свидетельством разногласий членов Совета осталась записка В. Л. Долгорукова — один из последних по времени создания планов «верховников», составленный не ранее 21 февраля. Главная ее цель — как можно скорее «убегнуть разногласия» и «удовольствовать народ», а главное средство для этого — немедленно пополнить Совет новыми членами, то есть принять главное требование оппозиции.

По мнению Василия Лукича, это можно было бы сделать путём немедленной организации выборов с участием Сената и «несколько генералов и из штатцких, которые в тех рангах». Более сложный, но и более «демократичный» путь — условиться с Сенатом о числе новых кандидатов, объявить о выборах от лица императрицы и призвать выдвигать кандидатов чином не ниже полковника; затем собрать генералитет и прочее дворянство отдельно, чтобы они «избрали между собою годных людей… человек и дали б им выбор и полную мочь за себя и за всех… присутствующих и отсутствующих». Третий вариант допускал сначала избрание предложенных «Способами» 20–30 депутатов, чтобы «прежде выбору те, кому выбирать, знали, х каким делам те выборные 30 особ потребны, и потому б выбирали. Тако ж чтоб по тому народ узнал, что к ползе народной дело начинать хотят».[833]