Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Итак, 2 февраля «кондиции» были оглашены. Согласно черновому журналу Верховного тайного совета, с 5 до 8 февраля дворяне ставили подписи под полученным из Митавы «всемилостивейшим писанием». Всего расписались 502 человека, среди которых были не только генералы и бригадиры, но и люди совсем не чиновные.[834] В дальнейшем представители «шляхетства» ставили свои подписи под дошедшими до нас проектами и двумя челобитными, поданными Анне Иоанновне 25 февраля 1730 г. Круг лиц, подписавших все эти документы, шире, чем упомянутые 502 подписанта начала февраля. Если исключить 32 расписавшихся в ознакомлении с «кондициями» архиереев и настоятелей монастырей, то он включает 748 знатных и незнатных дворян. Эта цифра является далеко не полной, поскольку явно не все присутствовавшие в Москве дворяне оставили свои подписи 5–8 февраля.[835] Тем не менее она, на наш взгляд, более точно оценивает количество «действующих лиц» при обсуждении проектов, чем расчеты Д. А. Корсакова.

Наиболее политически активными являлись представители генералитета — «особы» первых четырёх классов «Табели о рангах», занимавшие наиболее важные должности при дворе, в армии и в системе управления. В 1869 г. М. Н. Лонгинов опубликовал список членов генералитета по рукописи П. Ф. Карабанова. Он послужил предметом исследования Б. Михан-Уотерс о российской правящей элите. Ей удалось в ряде случаев дополнить биографические данные перечисленных в нём лиц и определить их имущественное положение; в обновленном виде этот перечень опубликован в её книге, хотя и с неточностями.[836]

Этот список интересует нас в основном с точки зрения участия поименованных в нём лиц в событиях января-февраля 1730 г. В этом смысле он нуждается в корректировке, поскольку для ряда лиц указаны чины, полученные позднее. При обращении к опубликованному комплексу материалов Верховного тайного совета за 1728–1730 гг. и хранящемуся в РГВИА «Списку генералитету и штаб-офицерам» 1729 г. можно представить себе реальный состав генералитета на начало 1730 г. и уточнить соответствующие данные Лонгинова и Михан-Уотерс.[837]

По нашим подсчётам, в числе генералитета по состоянию на февраль 1730 г. остаётся 143 человека. Из участников событий следует исключить посла в Голландии (А. Г. Головкина); генералов, находившихся в Петербурге (И. М. Головина и В. И. Порошина, коменданта Г. А. Урусова, начальника Канцелярии от строений У. А. Сенявина и его брата-моряка Н. А. Сенявина), при полках и в Низовом корпусе в Иране (Ф. Г. Чевкина, А. Г. Загряжского, Вл. П. Шереметева, А. И. Румянцева, В. Я. Левашова, Е. И. Фаминцына); морских чинов Адмиралтейства; иностранцев на русской службе, в большинстве своём армейских генералов и адмиралов, включая дипломата С. Владиславича-Рагузинского, братьев Блюментростов, грузинского царевича и генерал-лейтенанта артиллерии Бакара Вахтанговича, гетмана Украины Д. Апостола. По месту службы находились губернаторы и вице-губернаторы: И. В. Болтин в Сибири, П. П. Ласси и Ф. Н. Балк в Риге, И. Я. Дупре и А. И. Панин в Смоленске, А. П. Волынский в Казани, И. Ф. Менгден в Астрахани, Ю. Ю. Трубецкой в Белгороде, С. Ф. Мещерский в Архангельске, В. И. Гагарин в Новгороде.