А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]

В России подлинное объединение людей возможно не формально, внешне, по каким-то отдельным признакам, но прежде всего соборно, на основе свободы личности, через воплощение принципа «единства во множестве», который утверждает критерий истины в полноте взаимосвязей божественного и человеческого, в соборном мнении церкви, в корне противоречит «папизму», подавляющему свободу духовно и организационно, и протестантизму с его замаскированным индивидуализмом.

Для славянофилов источником власти был народ. Встать в истинно русские отношения друг к другу значило жить по совести, по правде, по-божески. Задачу «внутренней истории» России славянофилы видели «как просветление народного общинного начала общинным церковным».

Все сословия должны пользоваться покровительством самодержца, и предназначение русского государства не в том, чтобы стать выразителем интересов зажиточных или аристократических кланов, но в том, чтобы «действовать в интересах всей русской земли» и быть защитником правды Божией на земле. Однако в России произошла деформация самодержавного принципа: «дворянство разлучило простой народ с царем», закабалило народ в крепостном праве и поставило свои корыстные интересы выше служения «Вере, Царю и Отечеству». По сути это был путь западноевропейский, чуждый России. Его выбрал Петр I – «революционер на троне», заложивший основы абсолютизма, подчинивший историческую (но не мистическую) церковь государству и заставивший работать русский народ на чуждые идеи, а потом в лице его «достойных» преемников на престоле – на онемеченных дворян. Дворянство превратилось в онемеченное барство и защищало свои классовые интересы, из него выходили не только декабристы или фанатичные поборники официального царского режима.

Истинное народничество А. С. Хомякова и его идейных соратников проявлялось не в формально-правовом понимании народа, который для них являлся «единственным и постоянным действователем истории». В триаде «православие, самодержавие, народность» славянофилы отдавали предпочтение народности скорее из-за исторического момента. Народолюбие и народовластие были воплощением исконного идеала Святой Руси, в котором сосредотачивалось то лучшее, что есть в народе и что олицетворялось в святых и самодержце.

Разрушение именно духовных национальных основ, о которых глубоко и вдохновенно писал А. С. Хомяков, привело в ХХ веке к ситуации, описанной выдающимся русским мыслителем И. А. Ильиным. Недовольство ограничениями прав личности, требования внешней свободы, соблазн «все разом взять и устроить» вместо длительного улучшения законов и развития внутренней правовой культуры привели к своей противоположности – отрицанию личности вообще (единица – ноль), ликвидации ее прав и отождествлению с безликим коллективом. Желание экспроприации земель и чужой собственности, получение чужого даром и в неограниченном количестве привело к отнятию всего у всех, ликвидации права частной собственности. Ропот на царскую цензуру и несвободу слова закончился монополией слова, печати и даже мысли. Критика церкви привела к безверию и пошлости, недовольство «полицейским гнетом» и всевластьем царя – к невиданной диктатуре и насилию, протест против великорусского национализма и угнетения великодержавным шовинизмом малых народов закончился отрицанием идеи нации вообще и стиранием национальных особенностей Интернационалом, а требование расширения народовластия – фарсовой пародией на подлинную демократию. Революционеры восстали на христианские заповеди, утверждающие, что жизнь на земле невозможна без терпения, смирения и отречения. В итоге ни один исторический режим не возлагал на своих «подданных» такого бремени изнурительного терпения, вынужденного смирения и унизительного отречения.[284]