![Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/4/8/7/8/angel-moj-vera-calibre-5-25-0-download.jpg)
Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]
- Автор: Гумерова Анна Леонидовна, Сергеева Валентина Сергеевна
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: ООО ТД «Никея»
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]». Краткое содержание книги:
— Не тряхнуть ли и нам стариной?
Петь серьезные дуэты Артамон не умел и не любил, выходило как будто совсем без слуха и без голоса. У них обоих с братом голоса были совершенно не обработанные, но, что называется, душевные, особенно подходящие для простых песен. Поставив локоть на спинку кресла, в котором сидел Александр Захарович с гитарой, Артамон глуховато, но верно начал «Unser liebe Fraue vom kalten Bronnen», брат уверенно подхватил вторым голосом, повыше: «Bescher’uns armen Landsknecht ein’ warme Sonnen!»39 В гостиной засмеялись — так странно, даже неуместно, но в то же время отчего-то трогательно звучала здесь эта старинная солдатская песня.
— Богоматерь Холодных Вод… c’est charmant40, — заметила Елена Алексеевна. — Храм Богородицы на водах и у нас есть.
— А мне кажется, — произнес Александр Захарович, — что здесь не Bronnen, а Bruennen — да, впрочем, оно так и поется иногда. Bruennen — то есть броня, кольчуга… солдат носит образ Богородицы на доспехе. Носят же ладанки и зашитые молитвы. На холодной броне — образ liebe Fraue, который хранит в бою…
— Meine liebe Fraue, — сказал Артамон и посмотрел на Веру Алексеевну.
Та с легким упреком покачала головой.
— Смотрите, кузина, сделаете мужа язычником, — пошутил Александр Захарович. — Будет образ ваш носить. Имя уж и так носит…
Артамон, словно в ответ, положил руку на подлокотник кресла, где сидела жена — так, чтобы видневшиеся из-под обшлага буквы были видны только ей.
«Посмотрите, Вера Алексеевна… это я для вас». — «Зачем вы?..» — «Чтобы на всю жизнь, Вера Алексеевна». — «Да ведь это, должно быть, больно…» — «И вовсе нет — если об вас думать, ничего не больно. Я всегда вас буду любить… всегда. Как ваше имя буду носить на руке, так хотел бы и вас носить на руках всю жизнь, чтоб вы ножкой не запнулись». — «Надоест, Артамон Захарович». — «Что вы… я сейчас совсем серьезно говорю. Я люблю вас. Неужели вы не верите?»
— Верю, Тёма. Верю, — шепотом вслух сказала она.
Муж тревожно склонился к ней.
— Что ты, Веринька? Головка болит?
— Нет, голубчик, всё хорошо.
Гости веселели… К одиннадцати часам общество явственно разделилось на три группы: одну составляли дамы почтенных лет, беседовавшие о семейных делах; другую дамы помоложе и кавалеры погалантнее, преимущественно из молодых офицеров, стосковавшихся по домашнему уюту; и третью, наконец, «солидные люди», запускавшие порой историйки, для которых присутствие женщин было бы неудобно. Среди этих разрезвившихся мужей и отцов были и оба брата Муравьевы. Артамон был, что называется, в ударе: без умолку болтал, смеялся, вспоминал давние случаи, благо здесь собралось много тех, кто служить начинал еще до войны.
— Ну, Артамон, ты нынче на себя не похож, — негромко заметил брат.
Тот как будто испугался:
— А что?
— Осенью смурной какой-то ходил, а теперь хохочешь, песни поешь, только что не пляшешь… повышение, что ли, тебе выходит? — подозрительно спросил Александр Захарович.
— Настроение, брат, хорошее, вот и пою… что ж, плакать ради праздника прикажешь?
— Herodis venere dies41. Вот ведь память — всю латынь университетскую напрочь забыл, а одну эту строчку помню.
— Кстати же о латыни. Помнишь, Саша, какой нам в четырнадцатом году бал в Париже закатили? А наутро всем офицерам нахлобучка и приказ по эскадронам, чтоб скверных слов на стенах не писали. Такие, мол, офицеры срамят русскую армию на всю Европу. Мы с поручиком Щербачевым обиделись… у него крест за Бородино, у меня за Лейпциг, это мы-то армию срамим? Взяли с ним да всю стену на балконе латынью исписали и подписались еще: «Haec scripsimus vobis eruditi milis russici»42. Наутро эскадронный нас выстроил и давай пушить: вы, просвещенные русские офицеры! должны даже спьяну помнить, что множественное число от miles будет milites, а никак не milis… чтоб нынче же исправили!
— Ну, пошла молоть мельница…
— Господа! — воскликнула опять издалека Елена Алексеевна. — Опять вы компанию расстроиваете! Александр Захарович, как тебе не совестно, увел всех кавалеров с собой, а дамы скучают. Половина двенадцатого, господа, прошу к столу.
В передней кто-то затопал ногами, послышалось взволнованное шушуканье. Словно кукушка в часах, высунулся из-за дверей денщик Александра Захаровича, сделал страшные глаза и громко шепнул: «Вашбродь!»
— Пошел вон, — не оборачиваясь, отозвался тот.
— Вашбродь! Из штаба вестовой приехал, просют!
Александр Захарович отложил салфетку.
— Извините, господа.
— Что там еще стряслось ради праздника?
— Тост прислали, — пошутил кто-то.
— Кстати, о тостах, была у нас в пятнадцатом году одна историйка…
— Увольте, капитан, после расскажете!