Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Марине неожиданно пришлось перенести операцию на глаз, при проверке зрения, у нее ухудшающегося, врач категорически настаивал на ней, оказалось повреждение сетчатки. В этот день с Ксенией мы направились на дачу. В кои-то веки я ее кормил пельменями, позднее она делала уроки. Все это время о нас беспокоились Костя и Марина из больницы. Впрочем, волноваться было можно и по другому поводу. Довольно обдуманно, не сгоряча, мною был написан достаточно нелицеприятный, но ироничный стих о Путине. Накопилось. Изданный в 29-й книге среди других критических к власти, он пока последствий негативных для меня не имеет. Неприятность с Мариной, ее операция, постоянные боли «ошпаренной» ноги несколько были скрашены – Ксюхе купили собачку, рыженького шпица по кличке Ялта. Радости внучки не было предела. Марина вскоре вышла из больницы, но уже старалась не таскать тяжелые сумки, не поднимать лишнего. Вместо Путина позвонила некто Пытина Татьяна с просьбой прочитать лекцию для студентов ее академии. Непонятно о чем, непонятно где – нет помещения, непонятно когда. Ранее я как-то не задумывался, когда меня использовали, если это было связано с «просветительством». Сейчас же насторожился, и правильно. По вине организатора ничего не состоялось.
Двадцатого ноября позвонил наш давний друг отец Николай – умерла его жена, наша соученица и большой друг Марины, с которой прожили все пятьдесят лет и нашей совместной жизни, Наташа Изопольская, матушка. Состоявшиеся вскоре похороны, отпевание в церкви Новомучеников в Бутово, поминки, всего-то двадцать человек провожающих – наших сверстников, – все прошло тихо, тепло, но крайне печально, все друг друга знали с юных лет, все так изменились. Николая было неимоверно жаль, их единственная дочь не смогла приехать из Вьетнама. Позднее она некоторое время имела возможность ухаживать за отцом. А я на поминках вспомнил Нередицу, купание обнаженными наших нимф, среди которых была и Наталья, – никакой непристойности, все целомудренно. Музыка «Битлз», одна бутылка портвейна на шестерых – вода в начале сентября прохладна в Новгороде.
Поездка в Ростов радости не принесла. Подаренные Лобановым музею работы были заведомо фальшивы настолько, что не требовали экспертизы. Комментарии по этому поводу превращались в фарс. Домыслы высказывались запредельные. Некий мировой заговор с целью обесчестить русскую культуру в Нью-Васюках. А на деле простое жульничество, рассчитанное на невежд. Жалею, что ввязался в эту дискуссию, и особенно на телевидении.
Разочаровала, а кое-где привела в негодование и книга о Костаки – масса недостоверных сплетен, чуши, порой откровенной лжи. Не нуждается память Георгия Дионисовича в фальшивом сочувствии, возвеличивании того, к чему он пристрастен не был. Коллекционер номер один в послевоенной России по значению, он не был покладистым, ангелом, умел ужимать продавцов, хитрить и комбинировать, зарабатывать, в том числе и во имя пополнения коллекции, как и все мы. Был великодушен с «посвященными» и суров с «нечестивыми». Более, чем многие из нас.
Лекция в галерее «Веллум» о синтезе искусств, вполне уместная под выставку «Щусев – Чернихов», двух архитекторов разных приверженностей, стилей, оставленного наследия, не принесла мне удовлетворения. Малолюдность, сбои демонстрационной техники, да и слабая осведомленность слушателей в проблемах подтолкнули меня к мысли не соблазняться на чужие посулы и уверения. Не в коня корм, хватит неуместного просветительства. Я резко сократил и число лекций, и даже лестные каждому пишущему стихи выступления в галереях.
Только в начале декабря боли в ноге начали затухать, иной раз они не давали спать. В начале месяца Костя сообщил, что Гаяне не пустили в Киев, завернув в Россию назад, якобы с собой было недостаточно денег. До своего дня рождения пришлось быть на юбилейном заседании в Химках, в Музее С. Н. Горшина. Встречали тепло, доклады «музейщиков» из подмосковных городов были о своем, но везде, оказывается, теплится художественная жизнь. Последствий эта встреча для меня не имела, никто с просьбами о выставках не позвонил.
Зато на следующий день открылась выставка в Армянской церкви – точнее, музее «Тапан» при ней. Организовал я ее по просьбе архиепископа Нахичеванского и Российского при посредничестве Норика Абрамяна, племянника и наследника незначительной части коллекции Арама Яковлевича, уролога № 1 Советского Союза при Брежневе. Лечил он и его, и Щелокова, и других членов Президиума ЦК. С Нориком мы давно были в приятельских отношениях, он ко мне прислушивался, сохраняя коллекцию, доставшуюся от дяди, – двадцать пять или тридцать работ русских художников начала XX века. О самой коллекции Абрамяна-старшего я написал в книге «Коллекционеры». Наша совместная выставка «пятьдесят на пятьдесят» посещалась не постоянно, хотя там были и шедевры – работы Сомова, Бенуа, Кустодиева, Добужинского, Петрова-Водкина и др. На выставке могли быть не только прихожане церкви, но в целом дело было богоугодное.