Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
В начале ноября в галерее «А3» открылась выставка моего товарища последних лет Александра Кацалапа. Экспозицию он сделал с моей помощью, на открытие попали и приехавшие в Москву сотрудники аукционного дома «Бонхамс» Дарья и Камилла, с которыми у меня давно сложились хорошие отношения. Открывая выставку, я, видимо, неплохо говорил, но подходили ко мне справиться о стихах, книжках. Зная об этом заранее, я, как сеятель, извлекал из сумки сборники и раздаривал их, стояла очередь с просьбой об автографе. Короче, поэт, а не искусствовед, а оно и лучше. Правда, про выставку как бы и забыли.
А вот обзоры грядущих аукционов «лондонской недели» в Москве я и не посещал – раздражали бывшие знакомые, да и распоясалась нога. Вскоре пришла весть о смерти Оскара Рабина на его выставке во Флоренции. Так и не прочитал он мой стих, ему посвященный, не дошел. Оскар, как и Немухин, перешагнул девяностолетие. От этого поколения более никого не оставалось. Далее – «тридцатые годы» – Кабаков, Булатов и иже с ними, а за ними и наша очередь. Все, что я хотел бы сказать о Рабине, я написал в довольно длинном стихе в двадцать седьмой книге, поместив на обложку первую из его работ в нашей коллекции «Лондон». В издании «Арт ньюспейпа» стих отвели – «не формат». Интересно, как они после этого хотели бы получить «в свой формат» что-либо из нашей коллекции. В некотором озлоблении я тут же сочинил резко критический стих, напав на директоров отечественных музеев. Стих удался и стал популярным в художественно-искусствоведческой среде. Знай наших.
Частые приглашения на вернисажи я «просеивал», бывал периодически. Посетил – Володи Башлыкова, его на самой выставке не было, работы с паутинным штрихом напоминали сеть, в которую попалось невидимое горе, бьющееся, но безгласное, требующее помощи и сочувствия. Наскоро написал эссе. Автору понравилось. В галерее «Наши художники» была выставка работ Сорина – отточенная техника рисунка, филигранность отделки деталей, много известных персонажей – и все как под увеличительным стеклом, холодно и равнодушно.
Двенадцатое ноября для меня особая дата. В этот день умер Немухин Володя. На кладбище, где собрались немногочисленные родственники и минимум друзей, было холодно. Цветы быстро съежились жалостно. Речей не было, но вспоминали с глубокой грустью. Вечером этого же дня благополучно разрешилась история с репродукциями книги «Коллекционеры», сумма отчисления за них была десятикратно снижена. На следующее утро был день рождения Кости – этот день тридцать девять лет назад я хорошо помнил, радовался как никакому другому. О сегодняшнем его сорокалетии говорить не буду. Обидно. Вскоре в ноябре Костю ждал суд, решили передать обоих Костиных детей матери, Гаяне, что было вполне ожидаемо. Ксюха же категорически отказалась жить у нее и до сих пор живет у Кости, что, конечно, его радует. Довольна и Марина, пока все с этим смирились. Вся эта нелегкая история на пользу нашим семейным отношениям не пошла.
В музее Новоиерусалимском открылась выставка Р Фалька. «Своего» мы не дали – мизерная страховка, да он был бы там и не нужен, экспонировались и схожие аналоги. Поздние работы, сороковых – пятидесятых годов, казались значительнее «бубновалетских». «Картошка» из собрания Сановича, «Портрет Валерика» (сына) – влияние Модильяни. Серо-серебристые виды Парижа тридцатых годов, иногда аморфные (фуза), но жемчужно-изысканные в лучших экземплярах. Я, кажется, уже упоминал, что благодаря дружбе со вдовой Роберта Рафаиловича в нашем собрании было двадцать две его работы. Ни одна меня до конца не устраивала. Выменял у Чудновского «бубновалетскую». Она одна у меня и осталась. Мои комментарии на выставке, видимо не вполголоса, привлекли группу учеников с учительницей. Пришлось на ходу прочитать им лекцию о Фальке, «Бубновом валете», трех формалистах на «Ф» (Фальк, Фаворский, Фонвизин) и их судьбах.
Переговоры с галереей Альперт о выставке «шестидесятников» определили срок ее открытия – 17 января. Попутно отказался давать Свибловой работы на выставку Рабина – ни разу не пригласила на вернисаж, хотя при встречах «набивалась в дружбу», да и не любил я выставки «по случаю». Не пошел потому на выставку Голицыной в галерее Омельченко – не моя героиня, гламур. Зато решил поехать в Ростов-Ярославский на «авангард» из их музея. К нему приурочили скандальный дар от моего знакомца Лобанова-Ростовского – в контраст. Об этом позже.
Прошедшее открытие выставки Давида Бурлюка в Музее импрессионизма еще раз – в который – показало, что работа из нашей коллекции – лучшая среди наследия художника. В книге «Московские мастера» 1915 года (под обложкой А. Лентулова) Бурлюк поместил ее как свою исключительную, там же и другие «будущие» лидеры отечественного искусства – «бубновалетцы», «голуборозовцы», кубофутуристы – представили и свои шедевры. Когда-то я видел несколько вариантов этой «Жницы», все они не соответствовали эталону – видимо, автор повторял по памяти, но без коллажных вставок, зеркала, рельефа.