Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Третьим пунктом «Статей» герцога де Гиза стало право представления иностранных послов королю, с предварительным согласованием времени и места аудиенции, а также устройство официальных приемов и обедов для послов от своего имени, с участием дворян дома короля в качестве почетной свиты[758]. По сути, Главный распорядитель прямо вторгался в прерогативы короля, присваивая себе рычаги влияния на внешнюю политику и завязывая отношения с иностранными послами и их государями. Принимая во внимание, что послов, постоянных и чрезвычайных, в Париже XVI — начала XVII вв. было не менее двух десятков одновременно[759], это полномочие позволяло бы Гизу курировать дипломатический корпус и, в случае, необходимости, пользоваться иностранной помощью. Последнее, как известно, случилось во время «Войны трех Генрихов» в 1584–1589 гг., когда Генрих де Гиз стал регулярно получать финансовую помощь от Филиппа II Испанского для продолжения борьбы с гугенотами и королем, при посредничестве испанского посла Бернардино Мендосы[760].

Четвертая статья гласила, что Главный распорядитель может отдавать приказы Главному квартирмейстеру и иным служащим его подразделения, т. е. лично контролировать порядок размещения двора, включая короля и его семью[761]. Это полномочие закрепило бы за Гизом возможность влиять на организацию переездов королевского двора и на формирование бюджета каждой поездки, помимо вмешательства в управление многочисленным персоналом квартирмейстеров в фурьеров.

Пятая часть «Статей» предполагала, что герцог де Гиз «имеет право полной юрисдикции в отеле короля [так!] и относительно свиты Его Величества, в части соблюдения порядка, а также разных преступлений и правонарушений, отдавая приказы Главному Прево как в отношении господ длинной мантии [магистратов, чиновников, духовенства], так и короткой [дворянства]; Главный прево должен с ним согласовывать любые свои действия»[762]. Здесь налицо стремление сделать из независимой и замыкающейся только на короля службы Главного прево, подотчетную Главному распорядителю куриальную полицию. Если бы дело дошло до воплощения этого замысла, это привело бы к тому, что фактически весь военный дом короля оказался бы под властью Гизов. С другой стороны, в условиях разгара Религиозных войн выполнение одного этого пятого пункта было бы чревато потерей контроля короны над всем своим двором, не только подвластным, но и подсудным Главному распорядителю. Дело в том, что при дворе служили люди разных конфессий, особенно в мирные периоды, и обвинения в ереси представителей протестантской религии, в условиях обострения военной обстановки, могли привести к неприятным скандалам. Среди членов учрежденного в 1579 г. Генрихом III Ордена Святого Духа, все кавалеры которого по регламенту 1585 г. имели право доступа в королевскую спальню, 20 % являлись гугенотами[763]. Несмотря на все колебания, Валуа до последнего продолжали верить в возможность сосуществования двух религиозных конфессий в одном теле страны.