Проза Лидии Гинзбург. Реальность в поисках литературы
- Автор: Баскирк Эмили Ван
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1340-9
- Переводчик: Светлана Владимировна Силакова
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «Проза Лидии Гинзбург. Реальность в поисках литературы». Краткое содержание книги:
Остается много вопросов, касающихся представлений Гинзбург о гендере и сексуальности, о том, какое место они занимали в ее творчестве. Поскольку в послевоенные годы она, видимо, не оставила почти никаких новых размышлений об однополой любви, можно лишь гадать, изменились ли со временем взгляды Гинзбург, изложенные ею в 1930‐е годы, а если изменились, то в какую сторону. Следует ли из отсутствия более поздних текстов на эту тему, что ее взгляды не претерпели существенных изменений? Пересматривала ли она свое мнение о важности «нормы»? Можно наблюдать, что грамматические формы первого лица единственного числа возвращаются в эссе и записных книжках послевоенного периода, что, возможно, связано с переменами в социальном статусе Гинзбург и ее отношения к проблемам саморепрезентации. Было бы странно, если бы ее отношение к письму о любви не изменилось, когда ХХ век, шествуя вперед, породил более широкий, чем раньше, разброс эстетических позиций, а также способствовал появлению все большего числа женщин-писателей, нарушавших табу на прямое описание лесбийской любви.
Сама Гинзбург никогда не разъясняла (по крайней мере, письменно) свое отношение к тому, что она была писателем женского пола; и все же ее выбор мужских точек зрения и автобиографических героев мужского пола указывает на представление о том, что гендер и сексуальная ориентация – нечто изменчивое и что сама она может успешно писать с мужской точки зрения, выступая таким образом в качестве трансгендерного или агендерного автора. Однажды она записала мнение своей подруги Анны Ахматовой, которая была, пожалуй, типичнейшим примером женщины-поэта в России: «А. А. раздражалась, понятно, когда ее называли поэтессой, а по поводу рубрики женская поэзия (Каролина Павлова, Ахматова, Цветаева) говорила: „Понимаю, что должны быть мужские и женские туалеты. Но к литературе это, по-моему, не подходит“»[752].
Наталия Соколова, племянница Гинзбург, записала нижеследующий разговор: «Люся-прозаик в „Записках блокадного человека“, в своих „повествованиях“ любила писать от первого лица мужского рода, от „Я“ мужчины. „Как Гиппиус в стихах, так я в прозе, – сказала как-то Люся, посмеиваясь. – Так мне сподручнее“»[753]. Симптоматично, что обобщение, сделанное Соколовой, не вполне точно: «Записки блокадного человека» написаны в основном в третьем лице, и лишь в нескольких фразах перед читателем предстает агендерный повествователь в первом лице. Только одна маленькая главка, «Оцепенение», написана в первом лице мужского рода[754]. Собственно, в рукописном варианте этот отрывок был написан в третьем лице, об «Оттере». В 1960‐е годы Гинзбург переделала текст, зачеркнув все «он» и заменив их на «я»[755]. Эта легкая замена демонстрирует непостоянство этих двух грамматических лиц или голосов в ее поэтике – возможно, иногда она мысленно употребляла слово «он», думая о своем «я», и наоборот.
Неопределенность и косвенная речь, утаивание и откровения, а также дезавуирование и признание – существенные элементы обращения с автобиографическим материалом в прозе и Пруста и Гинзбург[756]. Гинзбург то вживается в субъектную позицию человека, чью половую принадлежность невозможно установить, то отходит от этой позиции, что запутывает вопрос о жанровой ориентированности ее прозы. Сама Гинзбург утверждала, что документальная литература обладает уникальной динамикой двойного понимания[757]. Посредством различных сигналов, ориентирующих текст на факты, авторы дают читателям дозволение дополнять свои интерпретации внетекстуальными познаниями – почерпнутыми из архивных рукописей, биографических исследований, исторических источников и т. п. (даже если некоторые авторы, такие как Руссо, возможно не поощряют читателя к созданию своих собственных версий описываемых событий, они все равно приглашают читателя к таким изысканиям уже тем, что выбирают этот жанр). Гинзбург подает много таких сигналов: сосуществование грамматического первого лица с третьим, минимальная фикционализация и отсутствие полноценных личных имен, взаимосвязанность произведений и их родство с записными книжками, а также исследовательский или научный подход к анализу обобщенного человека ее времени. Однако некоторые из ее приемов могут восприниматься противоположным образом: они ориентируют ее прозу на определенное отдаление от фактов; среди этих приемов – письмо в третьем лице мужского рода, использование полувымышленных имен и фрагментация произведений.
752
Запись не датирована, но находится в папке с машинописями 1955–1965 годов (ОР РНБ. Ф. 1377).
753
РГАЛИ. Ф. 3270. Соколова Н. В. Оп. 1. Ед. хр. 27; Соколова Н. Лидия Гинзбург, родня, знакомые: Материалы к биографии. С. 30. Гиппиус – любопытный выбор, поскольку она вписывала лесбийскую любовь в гетеросексуальные репрезентации, а к женскому творчеству и женственности относилась амбивалентно. См.: Presto J. Beyond the Flesh: Alexander Blok, Zinaida Gippius, and the Symbolist Sublimation of Sex. Madison: University of Wisconsin Press, 2008, в особенности гл. 6.
754
Гинзбург 2002. С. 734.
755
См.: Гинзбург 2011. С. 283–292.
756
См. цитату из Женетта в: Lucey М. Never Say I. Р. 195: «Поиски утраченного времени» «предстают ‹…› также и как бесконечный текст невольного признания, где есть и аллюзии, и метонимии, и синекдохи (и, конечно, метафоры), и отрицания, где обнаруживается, скрываясь и маскируясь в тысячи последовательных трансформаций, малое число простых высказываний об авторе, его корнях, его честолюбивых желаниях и нравственных правилах – обо всем том, что он втайне разделяет с Блоком, Легранденом, Шарлю и от чего он сделал абсолютно свободным своего главного героя – бледное и идеализированное отражение самого себя» (Женетт Ж. Пруст и «непрямой» язык / Пер. Г. Шумиловой // Женетт Ж. Фигуры»: В 2 т. Т. 1. С. 467).
757
Гинзбург 1977. С. 11.