Код креативности. Как искусственный интеллект учится писать, рисовать и думать
- Автор: дю Сотой Маркус
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Аттикус
- ISBN: 978-5-389-18965-2
- Переводчик: Дмитрий Александрович Прокофьев
- Жанр: Зарубежная образовательная литература
Электронная книга - «Код креативности. Как искусственный интеллект учится писать, рисовать и думать». Краткое содержание книги:
«Искусственный интеллект потрясает самые основы нашего существования, демонстрируя, сколь многое из того, чем занимаются люди, машины могут делать не хуже, а то и лучше их. Но эта книга посвящена не столько будущему с беспилотными машинами и компьютеризованной медициной, сколько вопросу о том, смогут ли алгоритмы состязаться сколько-нибудь существенным образом с могуществом человеческого кода. Способны ли компьютеры к творчеству? Что нужно для творчества? В какой степени эмоциональная реакция на произведения искусства является результатом реакции мозга на определенные рисунки и структуры? Таковы некоторые из тем, которые мы рассмотрим». (Маркус дю Сотой)
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
reserve n, p for Nat;
theorem Euclid: ex p st p is prime & p > n proof
set k = n! + 1;
n! > 0 by NEWTON:23;
then n! >= 0 + 1 by NAT1:38; then k >= 1 + 1 by
REAL1:55;
then consider p such that
A1: p is prime & p divides k by INT2:48; A2: p <> 0 & p > 1
by A1, INT2: def 5; take p;
thus p is prime by A1;
assume p <= n;
then p divides n! by A2, NATLAT:16;
then p divides 1 by A1, NAT1:57;
hence contradiction by A2, NAT1:54;
end;
theorem p: p is prime is infinite
from Unbounded(Euclid).
Совершенно невразумительно даже для меня, профессионального математика! Это ни в коей мере не соответствует тому, как рассказывал бы эту историю любой человек. В некотором смысле тут возникает проблема языкового барьера.
Если можно создать алгоритмы, переводящие с испанского на английский, нельзя ли найти способ перевода с компьютерного языка на тот язык, которым излагают доказательства люди? Исследовать этот вопрос взялись два кембриджских математика, Тимоти Гауэрс и Мохан Ганесалингам. Гауэрс впервые приобрел широкую известность в 1998 году, когда он получил Филдсовскую премию, и в том же году стал профессором кафедры имени Роуза Болла.
Ганесалингам сначала шел по похожему пути: он изучал математику в кембриджском Тринити-колледже. Однако, после того как он был выбран лучшим на своем курсе («старшим ранглером») и получил одну из высших студенческих наград, он решил сменить род занятий и, к удивлению всего своего факультета, получил магистерскую степень по англосаксонскому английскому. Получив награду за лучшие результаты на кембриджском факультете английской филологии, он поступил в аспирантуру по информатике, в которой занимался анализом математического языка с точки зрения формальной лингвистики. Вскоре этому сочетанию математики и лингвистики нашлось практическое применение. Гауэрс и Ганесалингам познакомились в Тринити-колледже и вскоре поняли, что их обоих интересует вопрос о непроницаемости компьютерного языка. Они решили объединить свои усилия, чтобы создать инструмент для разработки компьютерных доказательств, которые смогут читать люди.
Чтобы проверить качество своего алгоритма, они поставили опыт в блоге Гауэрса. Гауэрс опубликовал пять теорем о метрических пространствах, о которых студентам рассказывают на первом курсе, вместе с тремя доказательствами каждой теоремы. Одно из них было написано аспирантом, другое – студентом, а третье – алгоритмом. Чтобы не вносить искажений в результаты опыта, о происхождении этих доказательств читателям блога не сообщалось. Гауэрс просто попросил их высказать свое мнение о качестве доказательств. Им было предложено выставить каждому доказательству оценки. Гауэрс хотел проверить, заподозрит ли кто-нибудь, что не все они были написаны людьми. Ни один из ответивших ничем не показал, что у него возникло такое подозрение. Во втором сообщении в блоге Гауэрс рассказал, что одно из доказательств было написано компьютером. Теперь он предложил участникам опроса попытаться определить, какое именно доказательство было компьютерным.
В среднем доказательство, написанное компьютером, правильно указали около 50 % проголосовавших. Из них половина была уверена в своем решении, а другая половина сомневалась. Существенную долю составили респонденты, с уверенностью утверждавшие, что доказательство, на самом деле написанное человеком, было составлено компьютером. Как правило, за произведение компьютера ошибочно принимали работу студента.
Как же лауреат Филдсовской премии относится к тому, что в его область вторгаются компьютеры? В своем блоге Гауэрс пишет:
Я не вижу никаких принципиальных препятствий тому, чтобы компьютеры в конце концов заняли наше место. Это было бы печально, но путь к этому состоянию может быть чрезвычайно захватывающим: вмешательства человека будет требоваться все меньше и меньше, а к «скучным» частям доказательств, которые можно будет поручить компьютерам, будут относиться все более сложные вещи, и это позволит нам думать о по-настоящему интересных частях.
Но меня беспокоила не только лингвистическая проблема проекта «Мицар». Было ли среди этих дополнительных 3 % теорем, которые удалось создать группе DeepMind и Google, что-нибудь такое, что поразило бы меня, заставило бы ахнуть от удивления? Мне начало казаться, что весь этот проект упускает из виду самую суть занятий математикой. Но в чем она, эта суть?
Найти ответ на этот вопрос мне поможет один из моих любимых рассказов. В «Вавилонской библиотеке» Хорхе Луиса Борхеса рассказывается о библиотекаре, который путешествует, пытаясь обойти всю свою библиотеку. Он начинает с описания своего рабочего места: «Вселенная – некоторые называют ее Библиотекой – состоит из огромного, возможно, бесконечного числа шестигранных галерей… Из каждого шестигранника видно два верхних и два нижних этажа – до бесконечности»[92]. Не существует ничего, кроме Библиотеки. Разумеется, Вавилонская библиотека – это метафора нашей собственной библиотеки (мы называем ее Вселенной). Как и подобает библиотеке, этот громадный улей залов полон книг. Все книги имеют одни и те же размеры. В каждой по 410 страниц, на каждой странице по 40 строк, и каждая строка состоит из 80 орфографических символов, число которых равно двадцати пяти.
92
Цитаты из Борхеса приводятся по переводу В.С. Кулагиной-Ярцевой с небольшими уточнениями.