Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]

Впрочем, из-за Шиндлеров британским евреям волноваться не нужно. Эта семья хорошо умеет приспосабливаться к новому окружению.

Когда в сентябре 1938 года Курт прибыл в Англию, Эдит, уже шесть месяцев прожившая там и успевшая разобраться, что к чему, не теряя времени принялась вводить Курта в курс дела. Прежде всего она сказала сыну, что по-немецки за пределами дома говорить им не стоит. Он запомнил, как резко она оборвала его, когда он однажды заговорил по-немецки в автобусе. Появляясь в известных туристических местах Лондона, они с сильным акцентом, коряво беседовали по-английски. Замкнутому тринадцатилетнему подростку в такие моменты было, наверное, очень не по себе. В конце декабря 1938 года Курт воссоединился с отцом. На всех фотографиях, сделанных в Англии, Гуго сияет, прямо-таки светится радостью и непринужденностью. Иногда я, кажется, различаю тонкий вертикальный шрам на правой половине лица; думаю, что он напоминал ему о «хрустальной ночи». Правда, его он, кажется, совершенно не беспокоил. Своему австрийскому юристу, Штейнбрехеру, Гуго сообщал, что совсем здоров, и приписывал это своему «лошадиному здоровью».

Главной заботой стало образование Курта. Раздел маленькой синей брошюры, посвященный обучению молодежи, казалось, перечеркнул все надежды, которые Шиндлеры, представители среднего класса, возлагали на сына. Так, вновь прибывшие не должны были рассчитывать на то, что станут «врачами, дантистами, юристами, преподавателями и т. п., так как число представителей этих профессий значительно превышает потребности». Мальчиков предлагалось учить сельскому хозяйству и ремеслам. Могу себе представить, как возмущала Эдит сама мысль о том, что Курт может приобрести специальность, связанную с ручным трудом. Она была полна решимости нажимать на все кнопки.

Через комитет еврейских беженцев в Вобурн-хаусе, с помощью его основателя Отто Шиффа и его коллеги Филипа Магнуса Эдит поместила Курта в частную школу Квернмор в городе Бромли графства Кент, которую он посещал с 1938 по конец 1939 года. Он продолжил свое начальное обучение в том возрасте, в котором большинство детей его уже заканчивают. Отец потом жаловался, что там ужасно кормили – с тех пор он возненавидел сладкий заварной крем – и что он больше года догонял школьную программу.

Гуго пришлось задуматься, чем и как зарабатывать на жизнь. Его положение было лучше, чем у Эриха, прибывшего в Англию в мае 1939 года: как сказала потом Грета, он был «тяжело болен» и не годен ни к какой работе. Эрих, Грета и Петер поселились в более скромном районе на севере Лондона. Они получали небольшую продовольственную помощь от комитета еврейских беженцев, который отвечал за всех беженцев, живших в Лондоне, хотя и его ресурсы были небезграничны.