Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]

В лагере не было распределения продуктов по карточкам, поэтому в кафе питание было хорошее: ведь готовили из местных продуктов, ассортимент которых был богаче, чем на континенте. И действительно, сытой жизни в лагере завидовало местное население, особенно после того, как о ней рассказали газеты. Репортер Daily Mail язвил, что в лагере не скучают: заключенные играют в гольф, купаются в море, смотрят кинофильмы.

Интернированным Гуго пробыл всего несколько недель. К сентябрю 1940 года вторжения бояться стали меньше, королевские ВВС научились контролировать воздушное пространство, а люфтваффе начало бомбить большие города. Наверное, до английских властей наконец-то дошло, что еврей на шестом десятке, бывший владелец кафе, ничем для них не опасен. Гуго выпустили 12 сентября 1940 года. От отца я никогда не слышала, чтобы Гуго жаловался. Я думаю, что, как и большинство беженцев, он смирился с тем, что власти просто-напросто перестарались. Забавно, однако, что остров Мэн, с которого его освободили, бомбили сравнительно редко, а вот в столицу он вернулся в самый разгар блица.

В пригородном районе Северного Лондона моему двоюродному деду Эриху интернирования удалось избежать. Однако его неважное здоровье принесло свои последствия. В 1941 году он скончался от сердечного приступа, хотя Грета приписывала его смерть более поэтической причине: тоске по своему дому и родному Тиролю, который он очень любил.

На похороны Эриха собрались все Шиндлеры, и из беседы Петера с Гретой Гофрайтер, состоявшейся в 2011 году, я с удивлением узнала, что там он впервые увидел Гуго, прибывшего в Англию еще в мае 1939 года. Из-за чего случился этот разрыв в отношениях братьев? Девяносточетырехлетняя Герти Майер, подруга Греты, проживавшая в Инсбруке, в 2019 году говорила мне, что они перестали общаться, но не знала почему.

Насколько я поняла, изучая документы, причин было две, и притом взаимосвязанных: споры из-за денег и споры о Софии, Марте и Зигфриде, которые оказались в австрийской западне. Возможно, Гуго винил Эриха в том, что он оставил там мать, сестру и зятя. Это было несправедливо: ведь сам Гуго пять месяцев назад поступил точно так же.

Сомневаюсь, изменилось бы что-нибудь, останься Эрих дома. Визы выдавались в индивидуальном порядке, и нередко случалось, что одним членам семьи их выдавали, а другим отказывали; и даже если Эрих подумывал о том, чтобы остаться, София, скорее всего, настояла бы на его отъезде. Значит, мотив для разрыва остается один – денежный. Если Гуго что-то зарабатывал (или, возможно, сумел перевести деньги на Эдит перед отъездом из Австрии), а Эдит хвасталась этим перед знакомыми, досада возникла не на пустом месте.