Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
Дальнейший разговор ничего путного не дал. Ну, кроме осознания того, что семья у Сент-Джона была весьма стандартная для подобных злачных мест — бедная, забитая и убогая.
— Все-таки в паб придется сходить, — пробормотал Томми, когда они оставили мать Сент-Джона и вышли на «главную» дорогу городка. — Поселение тут мелкое, все должны все друг о друге знать.
Аллег молча кивнул. Солнце ползло по небу, приближаясь к черте гор и верхушкам сосен. Близился вечер. Холодало. В пабе воняло стухшим луком и плесенью, но бармен оказался весьма приятным малым, и пиво не отдавало дешевым спиртом или ещё какой-нибудь бурдой. Стрелка часов уже подходила к шести пополудни, когда им с мальчишкой таки удалось подцепить одного низенького сморщенного старичка. Хмурый и молчаливый, выпив, он стал куда разговорчивее и дружелюбнее. Не то чтобы он рассказал много, но даже этого вполне себе хватило.
— Нелюдимый был мальчишка, — говорил старичок, хлебая дорогой ром, — для такого дела они с Томми не пожалели ни цента, — молчаливый, скрытный. Странный. Тут все такие, ага. Но он был ещё страннее. Школу не любил, почти не ходил в нее. Говрят, даже писать-читать толком не умел. Вечно шлялся к кораблю. Ага, во-о-он тому старому. Мальчишки говорили, сидел там сычом в полной тьме. Чего-то шипел, бормотал постоянно. Любил ночью к морю сходить. Мол, на звезды глядел, но эт все чушь — после таких его прогулок на гальке куча выпотрошенных рыбок находили. Как-то его старый Лорри сцапал прям за руку — окуня рвал малец. Прям голыми зубами, предсляете!.. Он его спрашивать, мол, ты чё, парень? А он ни гу-гу в ответ… Странный был, да. Очень странный. А старина Джорджи… Бедняга. Любил он этого сорванца. Любил, эт видно было. Он прям в бухточке жил. В море часто на лодке уходил. И мальца брал. У того как лишнее время появится, так он, знаете, — сразу к Джо! Джорджи его привечал, ага… Многому его учил. Ну, знаете… нехорошему. Вы поймите, тут жизнь тяжкая, каждый, как может справляется. А пацан-то, хоть и не ученый, но умная голова. Жаль такому добру пропадать. Вот и Джо было жаль. Возил его он на… Ну, знаете… Товары там, все дела… Привечал его, ага, привечал. А ещё рассказывал много. Ох, рассказчик был старина, ох!.. Пацаны слушали, раскрыв рты, — и этот тоже слушал. Говорили, больше, чем все. Про чудищ всяких любих, уж не вспомню каких. С зубами там чего-то… Нравилось, ага. И Джо нравилось. Пятьдесят пять старику, а он все возился с ним. Любил его. Как сына вроде, а там… Знаете, я ж ему говорил, мол: «Джо, дружище, да брось ты это мелкого, загребут тебя за растление, весь конец жизни обломают». Но он упертый был. Любил, как же… Во, че влюбленность с людьми делает! Нет от нее добра, знаете?.. А паренек-то… А что паренек? Папаши нет — и то к лучшему, урод был жуткий и странный. Страннее мальца даже. Море его забрало. Морские демона домой позвали, знайте!.. Мать как простокваша кислая. В юности хороша была, но потом — как подменили. Это ее папаша его взял. Так и знайте! Папаша с собой утянул! А кто эта осталась… Черт ее знает. А пацану от того худо, канешн. Любви ни грамма, ни капли. Ласки всем существа в мире хочется — ребенку так особенно. Уж сколько он у него отирался, о-о-о-о… И сколько всего ему делал! Рукастый был. Руки быстрые — как мысли его. Умел он приспосабливаться, ага… Так и свалили отсюда вместе. Колымагу стырили у нашего Рохта Прыща, вещей набрали с деньгами и укатили в закат. Куда? Понятия не имею. Джо говорил, что к новым высотам. Уж не знаю, что с ними потом стала… Не-не-не! Никаких насилий. Все по делу. Да, по любви все… по любви, знайте…
Они вышли из паба под кроваво-красное закатное небо. Ветер крепчал, и все же Аллег попросил Томми выбраться к морю. Ему отчего-то тяжеловато было дышать. Он подставил лицо ветру, и соленый влажный воздух побережья приятно обмыл горящую кожу.
— Ну как? — спросил Томми. — Полегчало?
— Давно уже, — хмыкнул Аллег, глядя на набухающую синим полоску горизонта. — Мне просто… Мне просто нужно было это, Томми. Нужно…
Понять до конца — чтобы до конца отпустить. Кошмары не приходили уже очень давно. Сент-Джон пропал навсегда — вполне возможно, воссоединился с тем, от кого убегал и кого искал всю свою жизнь. Отныне он уйдет и из мыслей — станет блеклым пятном, раствориться в волнах истории… Терзало другое. Сны не уходили. Аллег видел в них тени прошлого и все до одной — тени Томми, храброго, самоотверженного мальчишки, отдававшегося ему так полно, как это только возможно. Он до сих пор чувствовал себя виноватым перед ним, до сих пор…
— Эх, мне бы твои проблемы, — глубоко вздохнул Томми. — Не, все-таки надо было пробить ему башку битой, и дело с концом.
…поражался тому, насколько Томми порой бывает диким и жутковатым.
— Вот как ты можешь так легко говорить об убийстве? — с тяжким вздохом произнес Аллег. — Он ведь человек, Томми. Живой, дышащий, чувствующий…
— Маньяк, — закончил за него мальчишка и откинул густые волосы назад. — Он порченный, таких только в утиль.
— Иногда мне кажется, — после короткой паузы проговорил Аллег, — что он был прав. Тебе как будто нравится загонять жертву и…
— А даже если так, то что?
— Томми.
— Ну что «Томми»? Что? Я же не трогаю простых людей. И никогда не буду трогать.
— Уверен?
— Абсолютно. Мне это не выгодно. Черт живет за счет смертных. Чем их больше — тем лучше. Конкуренты ему не нужны.
— Ах, так он для тебя конкурентом был…
— Ну не прям. Скорее обузой. Лезет со своими вампирьими представлениями о смысле жизни. Стыдоба. Ух, блян, надо было утопить его в той мойке. На-до-бы-ло.
— И это только за то, что он меня тронул. А если бы он меня убил?
— Кишки бы ему вырвал. Голову размозжил о стену. Кулак бы запихал до самой трахеи… Или бы просто дал мышьяк. Не знаю, но точно бы так просто он не отделался, ублюдок ебаный.
— … Сам уже звучишь, как маньяк, родной мой.
— Правда? Нехорошо. Маньяку рядом с тобой делать нечего. Ты достоин большего.
— Ой, так ли…
— Да. Вот так ли.
— Если кто и достоин большего, так это ты. Ты… Томми, я до сих пор не верю, что ты меня… принял. После всего, что…
— Что? Что такого страшного ты совершил, что я должен был тебя не принимать?
— Ушел от тебя в первый раз.
— Испугался. И Феликса не хотел предавать.
— Он пытался меня убить, у нас были доказательства.
— Не сразу. И даже если так, ты был прав — мы поспешили.
— Я трясся из-за каждой ерунды. Я боялся идти вперед.
— Не хотел сходить с ума. Не хотел продолжения боли. Я дурак, что этого сразу не понял. Что это позволил. Безжалостный деспот…
— Я… был с Феликсом. Мы с ним…
— В смысле «был»? Потрахался, что ли? Гспди, было бы из-за чего волноваться.
— Томми, я не могу поверить, что тебе все равно.
— А почему мне должно быть не все равно? Секс это лишь часть отношений. Хер — не сердце. И все это было не всерьез для тебя. И для меня тоже. Да и вообще, были поводы поважнее, чтобы переживать. Ты же мой, от начала и до конца… правда?
— Да. Да, господи, да!.. Но… Томми. Ты уверен, что хочешь… этого?
— «Этого»?
— Ой, ну не прикидывайся, черт тебя за ногу! Посмотри на это! Посмотри!.. Все обвисло, обрюзгло, морщин до хрена… Вон, даже пятна пигментные полезли! Урод уродом, а ты все ещё молод и хорош собой. Тебе же девушки тоже нравятся — найди себе какую-нибудь красотку, вроде Хелл или Дженни. На крайний случай поищи мужчину получше. — «Не бывшего труса и лжеца». — Ты ведь можешь. Я знаю, у тебя все могло бы быть в сто раз лучше. А я… Я весь больной — буквально весь. Весь пережеванный, перемятый и едва отошедший от всего этого кошмара. Не нужен я тебе такой. Не нужен.
— …
— …
— …
— Томми? Томми, я… слишком грубо? Прости, просто я хотел сказать, что… Томми? Томми. Томми! ТОММИ! То…
От моря веяло холодом, но в руках его мальчика было тепло. Его губы отдавали солью, а язык — хмелем и ноткой корицы. Его волосы пахли терпким мускусом. Его кожа ласкала пальцы, как лен.