«Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая

В августе 1961 г. в Пунта-дель-Эсте, престижный уругвайский курортный город съехались главы латиноамериканских стран. Делегацию США возглавлял министр финансов К. Д. Диллон.

В Хартии, принятой 17 августа, подтверждалось стремление всех стран-участниц к «модернизации» и социальным реформам, прежде всего в землепользовании и налогообложении, а также в области здравоохранения и образования. Латиноамериканские правительства, считавшие себя «обделенными» (так как послевоенный план Маршалла распространялся лишь на Европу), с энтузиазмом откликнулись на американскую инициативу, полагая, что она приведет к тем же позитивным процессам в экономике, что и в Старом Свете. Этот оптимизм, не только помог США укрепить антикоммунистическое единство стран региона, но и зародить надежды на искоренение бедности и нищеты[415].

Однако мечтам о «золотом дожде» не суждено было сбыться. «Помощь» оказывалась только в виде кредитов (затягивая туже долговую петлю вокруг шеи этих стран) и с жесткими условиями использования ее для закупки американских товаров (прежде всего вооружения и залежалых промышленных товаров). Более того, деятельность «Союза» не улучшила, а значительно ухудшила экономическое положение стран Латинской Америки. В исследованиях бразильских экономистов отмечалось, что за годы существования «Союза» американские корпорации вывезли из страны гораздо больше средств, чем инвестировали в ее экономику[416].

Правительство Уругвая слепо следовало всем указаниям, идущим от США и МВФ, рассчитывая получить максимум выгод от программы «Союза ради прогресса». Для получения дополнительных кредитов и финансовой «помощи» (которая использовалась бы, как всегда, для финансовых афер и обогащения «элиты») уругвайские власти были готовы исполнить любые прихоти «дяди Сэма». Они даже, в соответствии с рекомендациями США подготовили десятилетний план развития страны. Но ни один из пунктов этого плана не был выполнен, как не были получены и вожделенные суммы.

Нельсон Рокфеллер в докладе 1969 г. (он был тогда губернатором Нью-Йорка и подготовил по просьбе президента Никсона итоговый отчет о деятельности «Союза») пришел к неутешительным выводам: «В Латинской Америке распространена всеобщая неудовлетворенность в связи с неспособностью добиться быстрого повышения уровня жизни. В этом обвиняют Соединенные Штаты, отождествляя их с провалами «Союза ради прогресса». Во время встреч с деятелями из этих странах они демонстрировали свое полное разочарование… Демонстрации протеста были использованы и усугублены антиамериканскими и подрывными элементами, стремившимися ослабить влияние США»[417].

К началу 70-х годов программа зачахла и ушла в небытие, но весьма любопытен документ, разработанный по заказу правительства США и опубликованный в 1970 г. фондом «Двадцатое столетие». Его эксперты рассмотрели экономическое развитие стран Латинской Америки за предшествующее десятилетие и пришли к горькому для США выводу: «Несмотря на то, что «Союз ради прогресса» был направлен против воздействия кубинского опыта, парадокс состоит в том, что ближе всех к реализации его амбициозных целей оказалась Куба, хотя она не получила ни цента из средств, выделенных под эту программу. Ни одна из стран Латинской Америки не смогла добиться таких выдающихся результатов в области здравоохранения и образования. Кубинская централизованная плановая экономика принесла значительно больше выгод и достижений для аграрного и индустриального секторов экономики, нежели рыночная экономика для остальных стран Латинской Америки»[418].

Несмотря на провал «Союза», американцы продолжали свою «модернизационную» деятельность, стремясь повсюду насадить военные диктатуры. Государственный департамент настаивал на том, что «история развивающихся обществ подтверждает суждение о том, что военные, при всех их недостатках, представляют собой неотъемлемый и важнейший элемент в процессе модернизации». «Современный анализ динамики модернизации, который направлен на эволюционный характер движения от традиционного к современному демократическому обществу, демонстрирует неизбежность участия военных в этом процессе, легитимизирует их значительную роль и обеспечивает основу для формирования внешнеполитических доктрин США и политики, которая, в конечном итоге, не противоречит нашим базовым установкам на развитие демократии»[419].