Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Голос стоящей на сцене директрисы доносился как со дна колодца: я не разбирал произносимых ею слов, поглощал нечленораздельные гулкие бульканья, а также змеиный шепот толпы. В светлом актовом зале все стулья были заняты одноликими серыми людьми, бесполыми, бездушными. Все, кроме одного. Под его настойчивым взглядом меня душил тугой галстук, жала темно-синяя школьная форма. Левый висок горел. Рука сама потянулась к нему, и дабы скрыть признаки дискомфорта, я завел спутанные волосы за ухо — получилось невесть что. Почему он, сидящий через проход, непрерывно смотрит на меня?.. Очень редко на меня обращают внимание: я стараюсь быть незаметным, в невидимости мое спасение — за надежным забором, из-за которого я вижу людей вокруг, а они меня — нет. Но эти ледяные по цвету глаза скоро прожгут во мне сквозную дыру… Их обладатель, объективно красивый светловолосый мужчина, пугал меня пристальным взглядом. Его пальто казалось мне отчего-то знакомым, но сам он ни одной своей черточкой не напоминал никого. Невзрачные живые манекены хлопали воодушевленному бульканью на сцене; ни я, ни он не смыкали ладоней. Мы были живыми, освобожденными от условностей — вот почему. Мы были выше притворной торжественности. Но, невзирая на это глобальное сходство, я по-прежнему был испуган — уязвим…
Не дожидаясь конца невнятной речи, я поднялся и беззвучно вышел в проход. Среди недвижимых пыльных голов сложно было меня не заметить; мужчина встрепенулся, повернулся на стуле вполоборота, не отпускал взором мою спину до самых дверей, еле-еле поддавшихся мне и выпустивших в безлюдный широкий коридор. Справа и слева двери классов были закрыты, над головой жужжал электрический свет, шаги отдавались громким раскатистым эхом, врезающимся в самую середку груди. Как можно скорее я добрался до двери мужского туалета и, войдя, притворил ее за собой, точно одно это могло остановить какую угодно погоню. Висок нестерпимо пекло: я подошел к средней раковине, подержал немного руку под обжигающе ледяной водой и приложил ладонь к коже — стало чуть легче. Как же хочется домой… Что я вообще здесь делаю? Это не та школа, где я учился. Почему на мне отдаленно знакомая форма? Почему я вообще опять ученик? Я думал, этот ад для меня завершен — завершился в тот день, когда я не пошел на свой выпускной, лишь после мать забрала из школы мой аттестат… Я выключил воду; дверь распахнулась — прижатая к виску рука помешала мне сразу увидеть вошедшего, я потерял драгоценные секунды, кои мог потратить на побег или хотя бы крик о помощи! Сильные руки прижали меня к мягкому пальто, солнечные пряди частично закрыли глаза. Я попытался вырваться из насильных тесных объятий, сопротивлялся дурманящему запаху чужого тела — все было тщетно. Как легкую — полую куклу, мужчина оторвал меня от пола и занес внутрь кабинки. Вернувшись на кафель, я не устоял на ногах, оперся коленом на опущенную крышку унитаза; позади мгновенно захлопнулась дверь, каменные руки закрыли мой рот, сжали ребра. Вес взрослого тела опустился на мою спину — я оказался в ловушке, лишенный возможности разогнуться иль сдвинуться. Сердце стучало как сумасшедшее! Оно знало, чего ожидать…
— Я ждал тебя… — проникновенно произнес незнакомец, горячо прижимаясь щекой к моей шее. Мурашки бурной волной разбежались по всему тему: из-за этого голоса, из-за этого аромата, из-за этих прикосновений… — Я ждал только тебя… ты понимаешь? А ты ждал меня…
Я промычал в его пальцы сумбурное скопление звуков — я не знал, что мог сказать ему в ответ! И в еще большей степени не ведал, чего так боюсь… Широкая теплая ладонь двинулась по моему расстегнутому пиджаку — по тончайшей белой рубашке — меж пуговиц — по коже груди… Я дернулся не то к ласкающей меня руке, не то от нее — к заполненному желанием телу. Внушительный стояк сквозь брюки уперся мне в зад — я рыпнулся вперед, чем позволил сильнее придавить себя к фаянсовому бачку. Кромешная западня… Голодно он дернул мою рубашку, и пуговицы звонко поскакали по полу! Я вспоминал их: именно эти маленькие полупрозрачные пуговки рассыпались по моей постели в первый наш с Антоном полноценный секс. Мое пальто… Его пуговицы… Мой возраст… Его школа… Его запах… Его лицо… Невообразимым образом Антон понял, что я его узнал. Пальцы перебрались на мою левую щеку, открыв губы для яростного поцелуя, расплавляющего остатки одурманенного разума. Дверь в мужской туалет приоткрылась; опустился язычок моей молнии, до колен были сдернуты школьные брюки. За картонными стенами кабинки включилась вода, послышались хрипящие разговоры. Нежная горячая рука заключила мой член в тугое кольцо, скользящее то вверх, то вниз по всей его длине. Я задохнулся успешно обеззвученным стоном, запрокинул голову, прикрыл тяжелые веки. Кто-то, громко топая по узкому проходу, пересек туалет и занял кабинку справа от нас. Слишком близко… другие люди… Но Антона не пугало ничего. Его пальцы по очереди вторгались в мое тело, вынуждая открывать рот в немых вскриках изощренного болезненного удовольствия, мысленно молить о большем…
Дверь в помещение открылась вновь, но никто не уходил, люди лишь прибывали, как и пыл страсти Антона. Влажная головка с нажимом уперлась в расслабленный анус, напористо расширяя его. Я обронил короткую ноту, крепче вцепился в недвижимый фаянс. Голоса и шум воды смолкли: живые пустышки вмиг обратились в слух — и как назло тело Антона соединилось с моим с громким неприличным шлепком. Снова я не успел одернуть собственное горло, и нескромный стон срикошетил от кафеля. Теперь они точно знают… что происходит здесь… Но терзаться раскаянием я дальше не мог. Бедра Антона двигались быстро и жестко, мое тело толчками качалось вперед, глаза мутнели от невыносимо сладкого сплетения боли и наслаждения!
— Да!.. Да!.. А-а… М-м-м…
Не останавливайся ни на секунду! Не отдаляйся от меня дольше, чем на миг! Потому что именно тебя я все это время и ждал…
Я не уловил того момента, когда перевалился в реальность из сна. Полностью я вернулся в сознание с влажной рукою в трусах, глядящий в заполненный тьмой потолок. Антон — мой семнадцатилетний Антон — спал на своей половине кровати. Почему-то в пижаме, хотя всегда предпочитал ночевать нагишом. Тише профессионального вора-домушника, я вылез из-под одеяла, перебрался в инвалидное кресло и столь же беззвучно укатил в ванную комнату.
Уверен, Антон будет очень пугающим взрослым…
====== Глава 71 ======
Решаясь жить вместе с Антоном, я руководствовался голым импульсом. Я не продумывал детали — лишь нарисовал на воображаемом полотне приторную идиллию в розовых тонах: я хотел просыпаться с ним каждое утро и каждую ночь вместе забираться в постель, провожать его в школу по будням — желать хорошего дня, целовать на прощание, после встречать в нашей общей прихожей, слушать, что с ним приключилось сегодня, пока он оставляет уличную обувь на коврике, а одежду — на вешалке. Меня очаровала сама идея игры в молодоженов, а о реальности и вполне вероятных трудностях я, как зачастую бывает, подумать забыл.
Жить вместе с кем-то оказалось… непросто…
Что-то неведомым образом изменилось в наших с Антоном отношениях: мы отошли друг от друга на шаг, чтобы хорошенько рассмотреть всю картину наших характеров. Это воистину страшно — не столько смотреть на дорогого человека пристальным взглядом, сколько представлять, что он может увидеть в тебе: нового и разочаровывающего. Оттого я был весь как на иголках, оценивал всякое свое слово, всякое действие, чтобы с разбега не плюхнуться лицом в грязь.
Не я один стал сдержаннее и холоднее: изменения затронули также Антона. Его наполненная любовью, сопереживанием и лаской забота слишком сильно оттеняла моменты отстраненности, рассыпанные по ленте однообразных дней. Ночью он более не прижимался ко мне, спать ложился в довольно пуританской пижаме, хотя ранее всегда спал в белье или вообще без всего. Он не впускал меня в ванную и спальню, пока был не одет. Свободные часы проводил наедине с сокрытыми от меня мыслями, редко в той же комнате, где и я. Меня пытало ощущение, что время повернулось вспять: в одно не хмурое и не солнечное утро я поднимусь с кровати без гипса — в квартире не будет никого, даже Везунчика — только холодное кресло перед столом в «кабинете»… Кресло, в котором я и умру, не дописавший тонну сюжетов, совсем одинокий…