Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Если это очередной подарок мне, я тебя убью, — довольно правдоподобно слукавил он, застегивая на запястье часы.
— Это подарок моей капризной ноге.
— Отлично. И что же там?
— Увидишь, когда вернешься.
Щелкнул замок, металлический браслет плотно обхватил изящную руку Антона.
— Я ненадолго… Правда… — В его взгляде читалась вина, как если бы он собственноручно загнал мою ногу в чертов гипс.
— Да ничего со мной не случится! Езжай домой спокойно, возьми все, что тебе нужно, чтобы комфортно жить здесь. Я выделю тебе ящики в шкафу — это не проблема. Щетка твоя зубная и так давно уже живет с моей по соседству. Да и… полагаю, тебе с твоей семьей многое надо будет обсудить… и отпраздновать, разумеется!.. Не то, что ты съезжаешь из дома, — поторопился поправиться я, — а день рождения, конечно же! Уверен, они будут опечалены твоим решением, а не рады от тебя отделаться; это просто разобьет им сердце…
Я осознал, какую дурость ляпнул, лишь на середине последнего слова, но посчитал должным договорить три несчастных буквы. Антон с прищуром вглядывался в мое лицо, словно всерьез раздумывал над тем, что поможет мне думать над произносимым тщательнее, помимо разве что кляпа.
— Вот это вот все мы забыли, — повелел он, — а я пойду. Если что — звони. И что бы ни было в коробке, пожалуйста, не сломай себе этим еще какую кость, хотя бы до моего прихода.
Этот день стал самым страшным в жизни Везунчика — я понял это по его глазам, когда из-за открывшейся двери спальни показался невысокий металлический монстр, взявший меня в заложники, по мнению пса. Скользящие по полу колеса приводили тихого, вечно спящего Везунчика в праведное бешенство! Прыгая то влево, то вправо, как переминающийся с ноги на ногу боксер, он лаял на черное инвалидное кресло и шарахался от приподнятой загипсованной ноги как от дула заряженного автомата. В конце концов зашуганный пес решил оставить меня чудовищу на растерзание и отступил в «рабочий кабинет», дабы оборонять самое стратегически значимое место в квартире — диван. Я же с непосредственным детским восторгом разгонялся и врезался бочиной в стены! Однако после того, как между стеной и колесом оказались мои пальцы, эту забаву пришлось прекратить. Своими усилиями я благополучно доехал до ванной, поднялся из кресла, задействовав здоровую ногу, которую отныне я любил вдвойне, и охладил пульсирующую после ушиба кисть ледяной проточной водой. Я знал: ближайшей ночью — если подействует обезболивающее — я буду спать спокойно, потому как отныне вновь стал в собственных глазах полноценным.
Уподобившись Везунчику, взявшему сегодня выходной, с первым громким поворотом ключа я рванул ко входу в прихожую, чтобы разделить с Антоном частичное возвращение своей независимости. Порозовевшее от стыда и гнева лицо именинника вспыхнуло паникой, едва он увидел меня.
— Что со второй ногой приключилось, пока меня не было?!
— Ничего! Просто с креслом я теперь могу…
— Понятно, — просопел он и, громоподобно топая, унесся с сумкой в спальню.
— …многое делать сам… — закончил я тяжелым вздохом. Что могло случиться, раз Антон в таком раздрае? Он как будто вернулся к предыдущей, истерично-подростковой версии себя. Должно быть он поругался с родителями… Я бы не прыгал до потолка, узнав, что мой ребенок собрался жить не пойми где не пойми с кем…
Я уже положил ладони на колеса, чтобы подъехать к оставшейся открытой входной двери, когда с холодной лестничной клетки в тепло квартиры ступил безмолвно смеющийся Влад. Его губы были измучены несходящей улыбкой; обеими руками он вытирал выступившие от хохота слезы. Как истинный джентльмен, он не придал моему транспорту никакого значения, приветственно махнул мне и подавился новым смешком.
— У Вас очень хорошее настроение, — подметил я. Веселье незваного гостя активизировало у меня социальную улыбку, пустую, но вежливую. — А у Антона, насколько я могу судить, уже не очень… Это как-то связано?
— Охрана метро попросила его положить сумку в багажный сканер, — поведал Влад, смеясь через слово. — То, что они там увидели, не развидеть!
От души хохоча, он направился к кухне. Красочные предположения о том, что же именно притащил с собой его сын, сковали меня на секунду-другую. Входная дверь захлопнулась с грохотом пушечного выстрела! Громадная тень двинулась на меня, шурша распухшим пакетом с продуктами. Я вжался в низенькую спинку инвалидного кресла — искаженное кровожадной яростью лицо дикого зверя замерло в несчастных десяти сантиметрах от моего носа. Сильная жилистая рука медленно покатила кресло назад, и я ударился затылком о стену.
— Если хоть что-нибудь будет не так, — выразительно произнес Павел, — я сломаю тебе вторую ногу. В трех местах. Минимум. Ты меня понял?
— Так точно… — сглотнув, выдавил я.
О, это будет тяжелый день рождения!..
====== Глава 69 ======
Я толком не успел отдышаться после приступа ужаса, а Павел уже отдал пакет с продуктами Владу и скрылся за дверью спальни, где, судя по звукам, рвал и метал раздраженный Антон. Я хотел поговорить с последним сам, постараться успокоить бурю, порожденную гневом и стыдом, а также разузнать, что же такое кошмарное лежит в его сумке, но, признаться, перспектива оказаться в одной комнате с Павлом вселяла страх за собственную жизнь… Так что, трусливо поглядывая на закрытую дверь, я подъехал к барной стойке и поймал ободряющую улыбку Влада, искренне теплую, как луч летнего солнца.
— Не волнуйся: Паша с ним поговорит. В процессе непременно попытается разубедить Антона жить здесь, но не существует пока никого, кто смог бы заставить этого ребенка отказаться от выбранного курса. Ты не против, я воспользуюсь твоим холодильником? — вежливо спросил он, вынув из пакета большой йогуртовый фруктовый торт.
— Конечно, моя кухня — Ваша кухня! Только… — Инвалидное кресло подкатилось к стойке слишком близко, и столешница скрыла меня целиком. Для продолжения беседы пришлось немного сдать назад. — Не сочтите за грубость, но почему празднование дня рождения Антона перекочевало сюда?..
— О, это необходимо для твоей безопасности…
— Даже так?..
— Когда Антон вернулся домой, он начал суетливо паковать вещи, отказался отмечать день рождения, потому что боялся оставлять тебя одного. И тут же огорошил нас новостью о своем переезде. Если бы мы отпустили его, Паша тлел бы от злости, что обязательно обернулось бы для тебя новыми травмами. А так праздник понизит уровень его агрессии по отношению к тебе, он увидит, в какие условия переезжает Антон, успокоится немного, я смогу провести этот день со своим сыном, а тот в свою очередь не будет тревожиться за тебя. Все в выигрыше.
— А Вы все продумали, — поразился я.
— Естественно, — пожал плечами Влад, выкладывая на стол хрустящие цветные пакеты, — иначе никак, если ты — родитель.
Его последние слова натолкнули меня на малоприятные размышления. Сомневаюсь, что хотя бы в одной из вероятных параллельных вселенных моя родня могла бы так же спокойно принять мой переезд к другому мужчине… Разочарование и негодование были бы всецело направлены на меня, члена семьи, а не на выбранного мной партнера — постороннего. Павел вполне обоснованно накидывается на меня, а не на родного ему Антона; мать или брат же сожрали бы меня с потрохами, потому что позорю семью, потому что не оправдываю их ожиданий… Понятное дело, природа отношений Павла и Влада накладывает свой отпечаток, но все же, почему дорогие мне люди похожи на хищную стаю, добивающую слабого или больного собрата?.. За время моих тяжких дум Влад удалился в прихожую, оставил там верхнюю одежду и вернулся в светлый кухонный закуток. Не произнося ни слова, я смотрел на его широкую спину, покрытую тонким шерстяным свитером, пока Влад мыл руки перед готовкой, — и не мог отделаться от навязчивой мысли: дай да Бог, через десяток-другой лет я буду так же глядеть на затылок Антона… Нечасто мне встречались семьи, в которых отец и сын были бы настолько похожи…
— Где у тебя хранится посуда для духовки?
— Что?.. — встрепенулся я. — А, самая левая дверца.
Он как-то странно взглянул на меня, обернувшись. В его глазах за секунду я успел прочесть снисхождение и добрую усмешку. Стеклянная латка стукнула о столешницу будто в глухой барабан, следом звонким ксилофоном в нее посыпалась картошка фри, не успевшая растаять после магазинного холодильника. В завершение мини-концерта подобно далекой молнии захрустела упаковка и, скомканная, отправилась в мусорное ведро.