Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е
- Автор: Дюллен Сабин
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1073-6
- Переводчик: Э. Кустова
- Жанр: История
Электронная книга - «Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е». Краткое содержание книги:
Сабин Дюллен — историк, доктор наук, профессор кафедры современной истории России и Восточной Европы в Институте политических исследований, специалист по международным отношениям и истории Советского Союза.
Установление особого режима вдоль всей западной границы потребовало времени и вызвало сопротивление. «У нас в погранполосе паспорт как воздух, без него жить нельзя», – заявил колхозник Беркшан из колхоза «Пеники»[576]. Отсутствие паспорта ставило человека вне закона, превращало его в нелегала в его родном городе или селе. Тем не менее многие крестьяне сопротивлялись паспортизации: «Жил до сих пор без паспорта, буду жить без него и дальше»; «Я пасу коров, и коровы у меня паспорта не спрашивают» – это лишь некоторые из реплик, зафиксированных в приграничных селах Псковского района[577]. Кто-то жаловался на ущемления, получив годичный паспорт или даже временное удостоверение личности, в то время как горожанам выдавали паспорта на три года. Заметим при этом, что в приграничных районах заводы и колхозы, как нигде больше, опасались потерять редкую и ценную мужскую рабочую силу, и потому местные власти, пока могли, закрывали глаза на нарушения.
Как показывает правительственный отчет о ходе паспортизации в Ленинградской области, среди жителей семи приграничных районов бывшего Псковского округа, не прошедших паспортизацию или не получивших прописку, многие оставались жить и работать на прежних местах. В отчете приводится список нарушений: в совхозе «Диктатура» из 500 работников только 90 имели паспорт и 22 – временное удостоверение личности; в совхозе им. Ворошилова 21 человек не имел никаких документов. Упоминаются также – что характерно не только для приграничной зоны – случаи коррупции, благодаря которой бывшие лишенцы смогли скрыть свое прошлое и получить паспорт. Так произошло в Больше-Жезловском сельсовете, где среди прочих паспорт получил некий Козлов, лишенец, бывший крупный лесопромышленник и кулак, который в момент раскулачивания стрелял в секретаря сельсовета[578].
Местные власти объясняли многочисленные нарушения паспортного режима нехваткой милиционеров. Однако с началом паспортизации милиция, ранее являвшаяся децентрализованным институтом, была подчинена специально созданному Главному управлению рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ; ее ряды были пополнены, а положение милиционеров улучшено[579]. Кроме того, в пограничных зонах контроль облегчался благодаря пограничникам с их картотеками. В действительности главная проблема заключалась в интерпретации понятия «особый режим». Кто имеет право на паспорт? Следует ли учитывать сложившиеся повседневные практики жителей пограничных территорий? До какой степени можно закрывать глаза на переходы границы, факты принадлежности к бандам в прошлом, на социальное происхождение и прежний социально-профессиональный статус?
Туман начал рассеиваться в 1935 году. Именно тогда была понастоящему создана запретная зона внутри режимной зоны, а вместе с ней – и «no man’s land», «ничейная» полоса внутри запретной зоны. Именно тогда в повседневной жизни тех, кто жил в непосредственной близости от границы, начались радикальные изменения.
В период с декабря 1934 по июнь 1935 года были приняты три комплекса мер, направленных на усиление охраны границ. Один касался Украины, второй – Белоруссии, а третий – Ленинградской области и Автономной Карельской ССР[580]. 17 июля 1935 года было подписано постановление о мероприятиях по усилению охраны границы, которое устанавливало правила проживания в запретной зоне.
При введении особого режима определялись границы соответствующей зоны на основе существующих административно-территориальных единиц. Увы, мне не удалось найти в архивах ни одной карты запретных зон вдоль западных границ. Возможно, в тот момент еще не существовало практики их картографирования. Заметим, однако, что в распоряжении исследователя есть отличные карты запретных зон, которые были созданы начиная с 1937 года вдоль южных и восточных рубежей. Более вероятным кажется, таким образом, что такие карты существуют, но хранятся в нерассекреченных архивных делах, что свидетельствует об особом политическом значении и потому секретном статусе западной границы. В Ленинградской области запретная зона распространялась на весь Карельский перешеек к югу от линии Сестрорецк – Шлиссельбург. Определение ее границы на юге перешейка было поручено новому главе Ленинградского обкома партии А. А. Жданову, начальнику Ленинградского управления НКВД Л. М. Заковскому, командующему войсками Ленинградского военного округа И. П. Белову и начальнику Главного управления пограничной и внутренней охраны М. П. Фриновскому. На границе с Эстонией и Латвией специальная пограничная зона растянулась на 100 км в глубину, охватывая два смежных района[581]. В Карелии и Мурманской области указанная в декрете зона составляла 50 км в глубину, а главное внимание уделялось Кандалакшскому и Мурманскому районам. В Белоруссии (см. карту 7) режимная зона затронула 29 районов, сгруппированных в 4 округа (Мозырский, Слуцкий, Лепельский и Полоцкий), а также 5 специальных пограничных районов вокруг столицы, которые подчинялись непосредственно республиканскому руководству[582].
576
Доклад комиссии ВЦИК о паспортизации Ленинграда и Ленинградской области, апрель 1934 года // История Сталинского ГУЛАГа. Массовые репрессии в СССР. Т. 1 / Под ред. Н. Верта и С. М. Мироненко. М.: РОССПЭН, 2004. С. 158.
577
Там же.
578
Доклад комиссии ВЦИК о паспортизации Ленинграда и Ленинградской области, апрель 1934 года. С. 163.
579
Hagenloh P. M. «Chekist in essence, chekist in spirit»: Regular and political police in the 1930s // Cahiers du monde russe. 2001. Vol. 42. № 2–4. P. 447–476.
580
Об Украине: Лубянка, Сталин и ВЧК – ГПУ – ОГПУ – НКВД. Документы / Под ред. В. Н. Хаустова. М.: Международный фонд «Демократия», Материк, 2003. Т. 1: Январь 1922 – декабрь 1936. Док. 484 и 488; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 17. Л. 101, 104, 155; О мерах по укреплению охраны границы Ленинградской области и Автономной Карельской ССР // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 10. Д. 136. Л. 8–10; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 17. Л. 149–151; О мерах по укреплению охраны границы Республики Белоруссия // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 18. Л. 80; РГАСПИ. Ф. 77. Оп. 3a. Д. 12. Л. 1–6.
581
22 марта 1935 года в результате реорганизации на эстонской и латвийской границах были образованы: Кингисеппский (3 района) и Псковский (12 районов) округа (ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 10. Д. 136. Л. 19). 25 августа особый режим был распространен на 5 районов Калининской области (ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 10. Д. 193. Л. 1–2; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 18. Л. 113).
582
Речь идет об Узденском, Дзержинском, Заславском, Логойском и Плещеницком районах.