Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е
- Автор: Дюллен Сабин
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1073-6
- Переводчик: Э. Кустова
- Жанр: История
Электронная книга - «Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е». Краткое содержание книги:
Сабин Дюллен — историк, доктор наук, профессор кафедры современной истории России и Восточной Европы в Институте политических исследований, специалист по международным отношениям и истории Советского Союза.
Для достижения этого идеала прозрачности правительство использовало две стратегии, для каждой из которых характерен собственный временной режим: стремительные репрессивные меры регулярно опустошали те или иные участки пограничных зон, в то время как местные власти в гораздо более медленном ритме вводили правила, регулировавшие жизнь в запретной зоне, и доводили их до сведения жителей. Так, в Кингисеппском районе на границе с Эстонией все предусмотренные постановлением от 17 июля 1935 года меры: расклейка правил сельсоветами, проверка населения, выдача новых паспортов с фотографией и выселение нежелательных лиц из запретной зоны – были осуществлены только в феврале 1937 года[598]. Если в Белоруссии перемещение населения из 500-метровой зоны было завершено в 1936 году, то в соседней Украине дело обстояло иначе: здесь правила охоты, рыбалки и переселения из этой зоны только готовились вступить в силу в марте 1938 года[599]. Однако уже в 1936 году за нарушение правил запретной зоны был задержан 41 421 человек, из них 29 % – в Ленинградской области, 27 % – в Закавказье, 24 % – в УССР, 7 % – в БССР, 4,3 % – на Дальнем Востоке и 3 % – в Карелии[600]. Постановление от 17 июля 1935 года предусматривало, что нарушители будут представать перед Особым совещанием НКВД, но в августе 1937 года М. П. Фриновский попросил, чтобы ими занимались народные суды[601].
Зачистка западной пограничной полосы повлекла за собой в 1935–1936 годах все более широкое применение этнического подхода для определения опасных категорий населения. В 1937–1938 годах это уже стало правилом. Наметившееся в практиках режима приравнивание классового врага к иностранцу и внешнему врагу стало почти систематическим в период, когда внешняя угроза вышла на передний план. Превратившись в стержень политики, осуществлявшейся в приграничной зоне, оно находило порой отклик и среди рядовых жителей.
Как показал Терри Мартин, коллективизация и раскулачивание в некоторых случаях обострили межнациональную напряженность на местном уровне[602]. В рамках этнофильской политики, проводившейся большевиками с 1923 года, деревни организовывались по этническому принципу, четко очерчивая потенциальные мишени народного гнева. Прикрываясь крестьянским эгалитаризмом, взятым на вооружение режимом, в украинской и белорусской пограничных зонах часто звучала рифма «кулак-поляк»[603]. С началом коллективизации был запущен процесс добровольного отъезда крестьян, принадлежавших к национальным меньшинствам и живших вдоль границы. Эстонцы, латыши, греки, поляки, финны, чехи, болгары, немцы направляли в консульства запросы на выезд или переходили границу нелегально. В начале 1930-х годов с территории СССР выехали 50 тысяч корейцев и значительное количество китайских крестьян. Республиканские власти использовали враждебное отношение к национальным меньшинствам для поощрения национального развития титульных наций. Так, в августе 1934 года глава белорусского СНК Н. М. Голодед, говоря о польских школах в республике, подчеркнул необходимость защитить белорусов от того, что он считал медленной фашистской полонизацией. В приграничных украинских районах, служивших аванпостами борьбы с польскими «панами», власти проявляли все большую нетерпимость в отношении немецкого и польского меньшинств.
Однако главным поводом для перемещения национальных меньшинств в глубь страны стал усилившийся страх перед вражеской деятельностью, в качестве первого проявления которой было воспринято убийство Кирова, произошедшее в его вотчине, в Ленинграде. Стратегические планы Красной армии, заново определенные в начале 1935 года, предусматривали, что главным противником на западе в случае конфликта станет польско-германская коалиция, поддержанная балтийскими странами[604]. На востоке главным врагом оставались японцы.
Среди лиц, высланных из пограничных зон весной 1935 года, 57 % приходилось на советских граждан польского и немецкого происхождения, хотя они составляли всего 4 % приграничного населения[605]. Во время дополнительной депортации осенью того же года доля национальных меньшинств была еще выше. В Винницкой области партийное руководство решило дополнительно выслать 1500 семей, среди которых большинство составляли поляки. Во время обеих волн депортаций 1935 года особенно пострадал Мархлевский район: весной оттуда были выселены 1188 семей, к которым осенью добавилось еще 20 деревень (350 дворов). Сто финских деревень Куйвозовского района, расположенного на границе с Финляндией, были целиком переселены в Вологодскую область[606].
598
ЛОГАВ. Ф. 1913. Оп. 4. Д. 1.
599
Протокол заседания Политбюро № 59, приложение к пункту 66 // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 22.
600
Записка ГУПВО НКВД, 3 авг. 1937 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 20a. Д. 4163. Л. 3.
601
Заместитель наркома НКВД М. П. Фриновский – В. М. Молотову, 8 авг. 1937 г. // Там же. Л. 5–6.
602
Martin T. The Affirmative Action Empire. Р. 329.
603
Ibid. Р. 321.
604
Меморандум М. Н. Тухачевского, 5 февр., отчет И. П. Уборевича, 19 февр. 1935 г. // РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 400, 279, цит. по: Samuelson L. Wartime perspectives and economic planning: Tukhachevsky and the military-industrial complex, 1925–1937 // Russia in the Age of Wars, 1914–1945 / Eds. S. Pons, A. Romano. Milan: Fondazione Feltrinelli, 2000. Р. 187–214.
605
Martin T. The origins of Soviet ethnic cleansing. Р. 848–849.
606
Gelb M. The Western Finnic minorities and the origins of the Stalinist nationalities deportations // Nationalities Papers: The Journal of Nationalism and Ethnicity. 1996. Vol. 24. № 2. P. 237–268; Полян П. Не по своей воле. С. 87.