Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины

Важным отличием более поздних вариантов летописи Грабянки является наличие предисловия, объясняющего, для чего была составлена «Летопись…». Сами предисловия в малороссийских исторических сочинениях того времени — довольно обычное, но примечательное явление. В частности, мы можем увидеть подобные в Густынской летописи[771] и «Хронике…»[772] Феодосия Софоновича. В обоих случаях в предисловиях объяснялось необходимость знания прошлого своей «отчизны». Грабянка вставил еще один очень важный мотив: «…не точию славенороссийские монархи, — заканчивал он, — мужества своего страхом обносили, но и рабы их за отечествие собственных государей и за обиду россиян могут и премощнейших чуждых монарх силам вооружившись противустати»[773]. Автор противопоставил монархов, которым в то время в основном предписывались военные победы, «рабам», то есть народу (или его части), который самостоятельно может противостоять иноземным завоевателям. Как нам кажется, этот пассаж попал в предисловия не случайно. К 1710 году, уже после измены гетмана И. С. Мазепы и Полтавской битвы самостоятельность Малороссии и запорожского казачества от Москвы заметно уменьшилась. По-видимому, Грабянка, входивший в казацкую старшину, таким образом, напоминал о заслугах казаков перед монархами. Это еще раз подчеркивает тезис, о том, что к тому времени маргинальная, в общем, идея происхождения казаков от хазар стала более актуальной в связи с растущим чувством сословной солидарности среди части казацкой старшины.

Однако, на наш взгляд, не следует преувеличивать значение хазарского этногенетического мифа в формировании «автономистской» идентичности казацкой старшины. Даже сам Грабянка, в общем, больше соотносит себя с «российским» народом (который, по мысли того же автора, не имеет ничего общего с хазарами). В связи с этим характерен следующий пассаж. В пространном тексте своей «Летописи» Грабянка приводит письмо Богдана Хмельницкому царю Алексею Михайловичу в феврале 1654 г. Язык послания — русский московского извода XVII в., а текст практически полностью совпадает со списком самого письма, которое сохранилось в архивах Малороссийского приказа[774]. Однако этническая терминология в двух текстах не совпадает. Если в списке письма, хранившимся в московском архиве, Богдан Хмельницкий называет население украинских земель «миром православным российским»[775], что совпадает с тем, как он называл подконтрольное ему население в других многочисленных посланиях, то Грабянка использует более понятный и современный ему термин «единоплеменные россияне»[776]. Выше уже говорилось о том, что под «единоплеменным» малороссийские книжники XVII в. подразумевали общее происхождение[777]. Богдан Хмельницкий не употреблял его потому, что, хоть он и был уже на тот момент «изобретен», но оставался слишком «книжным» и редко использовался даже внутри образованных кругов Гетманщины. Грабянка называет «россиянами» ратников Дмитрия Донского, московских монархов и, что характерно, «российским сыном» назван Богдан Хмельницкий.