![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
— Не понимаю… — с трудом проговорил я.
— Чего ж тут не понимать?.. Предложено напечатать это решение в завтрашнем номере.
Он вызвал Чапая. Протянул выписку из протокола.
— На третью полосу!
Я вынул из кармана редакционное удостоверение и положил перед Швером.
…Домой еле брел. Тупая боль давила виски, вязала ноги. Снег под башмаками хрустел, точно его резали ножом. «Вот и моя жизнь разрезана на две половины, — размышлял я. — Личная — приглушена, журналистская — раздавлена!..»
Дома о нагрянувшей беде старался говорить спокойно.
— Надо пережить, — с тихой печалью сказала Вера. Мария Яковлевна молчала. Щеки у нее побелели.
В передней — звонок. Приехал Швер.
Он долго стаскивал с себя пальто. Цеплял на крючок вешалки кепку, наконец нацепил. В комнату вошел с меловым лицом. Кивнул всем. Сел на стул.
— Не лучше ли нам вернуться в Воронеж? — спросила Вера.
— Не выход, Верочка… Когда бурлит река, плыть опасно. Пусть лодка немного побудет на приколе.
Швер сильно тряс ногой, отчего позвякивала чайная ложечка в пустом стакане на столе. Тер рукой лоб. Закурил. Мелко раскрошил спичку. Сделал длинную затяжку.
Я стоял, прислонившись спиной к буфету. В упор глядел на Швера. «Сколько у него прибавилось за последнее время седых волос!» Он отвел глаза в сторону. Молчание было тягостным.
— У вас дует в балконную дверь, — заметил он.
— Плохо заклеили, — пояснила Мария Яковлевна. — Вообще, жизнь у нас тут что-то не клеится…
Швер поперхнулся дымом.
— Хотите чаю, Александр Владимирович? — предложила Вера.
— Нет. Спасибо.
А я все молчал.
Он бросил папиросу в пепельницу. Встал. Приблизился ко мне. Сжал мою руку выше локтя.
— Терпение и мужество.
Неторопливо пошел в переднюю. В дверях остановился:
— Я этого так не оставлю.
Длинной чередой тянулись серенькие, пустые дни. Часами я лежал в кабинете на кушетке, словно чья-то сильная рука придерживала меня, прятала от посторонних глаз.
В квартире прочно поселилась тишина. Но вот начали докучать телефонные звонки. Незнакомые справлялись обо мне: здоров ли, подал ли жалобу? Вера отвечала, что муж в Москве, у родственников, просила не звонить. Однако звонки продолжались, и чаще всего с «Баррикад». Я выключил телефон.
— Что ты делаешь?
— Не хочу этих сочувствий, расспросов…
Наконец пересилил себя и пошел в город. Походил в центре. Мучительно хотелось встретить кого-нибудь из редакции… Увидел на тротуаре по-гусиному качающуюся фигуру Гелиса. И он меня заметил, быстро перешел на другую сторону. Вот и редакция. Знакомые двери… Теперь мне в них «ход запрещен»!..
На улицу выскочил, сутулясь, Мизин.
— Здравствуй, Николай Иванович!
— А, Борис! Здравствуй. — Растерялся. — Ты… к нам?
— Нет, так… шляюсь. Что у нас… у вас нового?
— Работаем!.. Извини, ради бога, спешу в поликлинику. Проклятущая язва!..
В Комсомольском садике, среди белых-белых снегов, курившихся дымком, мелькнуло голубое пятно: Борахвостов!
— Здорово!
— Здравствуй, Вася!.. И не холодно вот так?
— Привычка — вторая натура… Ну что?
— Ничего.
— Хочешь, устрою в многотиражку, на пристань?
— Печать для меня, увы, запретная зона.
— Может, деньжонок подкинуть?
— Спасибо, Вася. Пока не требуется.
— Ну гляди… А то — пожалуйста!.. Крепись! — Он протянул руку. — У грузчиков есть поговорка: «Спина и труд правду найдут».
Вернулся домой. В передней Аут, радостно повизгивая, бросился ко мне, лапы — на плечи и языком — в щеку. У нас сидела Клава. Пили кофе. Спросила:
— Чем занимаешься?
— Если безделье занятие, то очень занят! — ответил я.
Она болезненно улыбнулась.
— Александр Владимирович сейчас в Москве… Князев несколько раз тебе звонил, но никто не ответил.
— Аппарат испортился.
Клава поняла. (Наверно, и Вера сказала.) Пошла в кабинет. Воткнула штепсельную вилку в розетку.
— Не глупи!
Уходя, расцеловала нас. И мне — на ухо:
— Недолго остается!
«О чем она?.. Неужели Швер все-таки действует?..»
На другой день пришел Ильинский.
— На Швера не обижайся, — говорил он. — Ты бы поглядел, какой тучей он ходит!.. Укатил в Москву, зачем — не сказал. В общем, нос не вешать, слышишь?.. Покрупней тебя фигуры фиаско терпят!