Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]

Артамон заметил, как у нее дрожит рука…

Гебель кисло улыбнулся:

— И все-таки…

Артамон, который до тех пор благосклонно слушал, склонившись с улыбкой к жене, вмиг посерьезнел.

— Пройдемте ко мне, господин подполковник. Не обессудьте, живем тесно. Ангельчик, ты все-таки насчет ужина…

Прикрыв дверь комнаты, Артамон прислонился к столу, внимательно взглянул на Гебеля.

— Так чем могу служить?

— Куда они поехали? — без обиняков спросил тот.

— Кто?

— Господи, как будто вы сами не знаете! — Гебель поморщился. — Ваши родственники… подполковник Муравьев… его брат Матвей… подпоручик Бестужев…

— Откуда же мне знать? — спросил Артамон, по-прежнему не сводя глаз с Гебеля.

Тот наконец не выдержал:

— Вы не крутите! Да-с! Вам все было известно… и нам известно!

— Какого дьявола вам, милостивый государь, от меня надо? — загремел Артамон, тут же спохватился, что его слышно через стенку, кашлянул и понизил голос: — Что такого вам якобы известно и что за намеки вы себе позволяете в порядочном доме?

Он сердито стукнул трубкой по столу — из чашечки выкатился рдеющий уголек. Хозяин хлопнул по затлевшему сукну ладонью.

— Ч-черт… вот, изволите видеть, сукно из-за вас прожег. Веру Алексеевну напугаем, опять с мигренью сляжет. Благодарю покорно за такие подарки… Ну?

— То есть вам совершенно не известно, по какой причине и за какой надобностью к вам заезжали ваши родичи, и вы их ни о чем не спрашивали и лошадей не давали? — уточнил Гебель. — И о том, что ваши братья замешаны в противуправительственный заговор, вы также не слыхали?

— Противу… Господи помилуй. Вы шутите, что ли? Я Сергея Иваныча знаю как благороднейшего…

— Полно, полно, — перебил Гебель. — Так что же, господин полковник, нам бы лошадей.

— Я же сказал, что нету.

— Дайте фурманских.

— Хм… а отвечать-то кто будет?

— Господин полковник, я решительно не понимаю, чего вы добиваетесь. — Гебель, смелея на глазах, прошелся по комнате. — Неужели не ясно, какие могут быть последствия лично для вас?

— Вы мне угрожаете? — поинтересовался Артамон.

— Нет, покуда просто разъясняю. Кажется, вы не вполне…

— А по-моему, именно вполне, — перебил Артамон. — И позвольте сказать вам, милостивый государь, что никаких ваших угроз я слушать не желаю… и не боюсь. Да-с. Пугать меня не нужно. Сергей Иваныч — мой брат, и, что бы там ни было, я к нему сердечно привязан, и выслушивать всякий вздор…

— Послушайте, полковник…

— Нет, это вы послушайте и извольте не фамильярничать! — Артамон вновь повысил голос, уже не заботясь о том, что его слышно в гостиной. — Я вам более того скажу: я очень доволен, что вы здесь с ним разминулись.

В комнате воцарилась тишина.

— Лошадей сейчас велю сыскать, — торжествующе закончил Артамон. — Только придется подождать, мгновенно это не сделается. Убедительно прошу, господа, дожидаться здесь и не выходить в гостиную… разве что вы честью поклянетесь, что Вере Алексеевне ни слова сказано не будет.