Моральное воспитание

Важно поэтому противодействовать своего рода дискредитации, в которой, по-видимому, оказывается дисциплина в течение ряда лет. Конечно, когда мы рассматриваем, сами по себе и детально, те правила поведения, за исполнением которых учитель должен тщательно следить, нам нередко хочется считать их неоправданно въедливыми, а симпатия, столь естественно вызываемая у нас детством, приводит нас к тому, чтобы находить их строгость чрезмерной. Разве невозможно быть прекрасным ребенком и не знать, что значит приходить в назначенное время, вовремя приготовить задание или выучить урок и т. п.? Все, однако, меняется, если вместо того, чтобы изучать природу этой школьной регламентации в деталях, мы станем рассматривать ее в целом, как кодекс обязанностей ученика. В таком случае точность выполнения всех этих мелких обязанностей выступает как добродетель; это добродетель детства, единственная, связанная с образом жизни, свойственным этому возрасту, единственная, следовательно, которую можно требовать от ребенка. Вот почему значение ее всемерного развития невозможно переоценить. Если в определенном классе нарушение дисциплины имеет следствием частичную деморализацию, то по крайней мере можно надеяться, что она будет лишь кратковременной; но если это расстройство носит общий характер, если в общественном мнении и в глазах самих учителей подорвано уважение ко всей системе целиком, то тогда оказывается пораженным один из животворных источников публичной морали.

К тому же помочь нам не быть слишком снисходительными к детским слабостям должно то, что дети – первые, кто выигрывают от хорошей дисциплины. Часто утверждалось, что народам, чтобы быть счастливыми, необходимо ощущать, что ими хорошо управляют; это относится к детям так же, как и ко взрослым людям. Они также испытывают потребность в том, чтобы чувствовать над собой присутствие правила, которое бы их сдерживало и поддерживало. Класс с хорошей дисциплиной выглядит здоровым и пребывающим в хорошем настроении. Каждый находится на своем месте и чувствует себя на нем хорошо. Отсутствие же дисциплины, наоборот, производит смятение, от которого страдают как раз те, кто, казалось бы, должны были бы извлечь из этого какое-то преимущество. Становится непонятно, что такое хорошо и что такое плохо, что нужно делать, а что делать не нужно, что правильно, а что неправильно. Отсюда состояние нервного беспокойства, взаимного возбуждения, которое болезненно для ребенка. Именно тогда мы видим, что подвижность его настроения достигает максимума; он чрезвычайно быстро переходит от одной крайности к другой, от смеха к слезам или наоборот. Дело в том, что ребенок, точно так же как и взрослый, находится в ненормальных условиях, когда вне себя не ощущает больше ничего, что бы его ограничивало, успокаивало и обязывало не выходить за пределы своей природы. И это особенно верно по отношению к ребенку, у которого потребность в мере и умеренности еще не имела времени организоваться таким образом, чтобы быть в состоянии функционировать спонтанно.