Электронная книга - «Итан и Джоэл Коэны: Интервью: Братья по крови / Сост. Пол Э. Вудс». Краткое содержание книги:
Если в чем-то Коэны проявляют постоянство, так это в почти полном, образно говоря, самоустранении, там, где дело касается их тщательно выполненных картин. Каждая кажется независимой от других и от людей, которые их сделали. Джоэл принимает оборонительную позицию:
— Я рассматриваю это как переход от одной истории к другой. Нет никакого развития, хотя ты пытаешься каждый раз сделать что-то немножко по-другому, по крайней мере не так, как ты сделал это в прошлый раз, так чтобы задача оставалась для тебя интересной.
Если Коэны за что-то выступают, это, возможно, настойчивое желание поддерживать классическое кинопроизводство.
— Мы до сих пор монтируем на пленке, а не на компьютере. Это связано с тем, на какой экран я хочу смотреть весь день. Опять же я люблю возиться с пленкой; я ведь учился монтировать на «Мовиолах» и на монтажном столе, на всех этих динозаврах нашего дела.
Индустрия скопом пересела за компьютеры, Джоэл с трудом избавляется от старых привычек. Сварливому Родерику Джейнсу, монтажеру старой британской школы, совместной выдумке Коэнов, несмотря на впечатляющую стойкость шутки (старый хрыч был номинирован на «Оскар» за «Фарго»), приходится туго.
Это распространяется и на съемку: ублюдочные цифровые камеры не по ним.
— Настоящее киноремесло — это часть того, что нам интересно, — говорит он. — Меня не настолько интересует цифровое производство, тут есть что-то... — Он останавливается и задумывается. — Технология развивается, и когда-нибудь все фильмы будут делать именно так, но прямо сейчас мне не кажется, что результат, который она дает, дотягивает до пленки.
«Человек, которого не было», говорит он, снимался в цвете, а потом печатался на контрастной черно-белой пленке.
— Это, по сути, потому, что за последние сорок лет никто не разработал новой черно-белой пленки, так что невозможно найти высокоскоростную, первоклассную черно-белую пленку. Никто на нее больше не снимает.
В противоположность этому, как бы луддитскому, подходу к кинотехнологии, Коэны потихоньку протащили в свои фильмы массу затейливых спецэффектов (особенно в «Хадсакера») и даже первыми освоили некое компьютерное приложение, изменив на компьютере цветовую гамму «Брата», чтобы утвердить его в сепийном и полинявшем качестве.
— Ты просто берешь то, что нужно, — хихикая, говорит Джоэл.
Но сколь бы непроницаемое лицо ни любили обращать к миру Коэны, их долгоиграющий успех дождался зарождения скромной, но упорной сопутствующей индустрии. Появились книжки, в первую очередь «Как делали “Большого Лебовски”» Уильяма Престона Робертсона, которая дает представление об их скрупулезных методах работы и одержимости деталями. Их можно видеть на заднем плане в «Спустись с горы», документальном фильме Пеннебейкера и Хегедуса об исполнителях блюграсса в «старом добром горном стиле», представленных на саундтреке к «О где же ты, брат?» (он будет выпущен в британских кинотеатрах на той же неделе, что и «Человек, которого не было»). Возможно, еще важнее то, что в прошлом году брат Итан доверил печати сборник рассказов, в дополнение к опубликованным за эти годы сценариям и статьям, которые Коэны время от времени пишут для разных журналов.
Именно в этих сочинениях заядлый фанат может раскопать те детали, которые превращают Коэнов в живых людей. В книге Робертсона, к примеру, коэновский творческий процесс разобран во всех подробностях; также оттуда можно узнать, что эта самая разгильдяйская из коэновских картин, несомненно, самая личная в том отношении, что два главных персонажа основаны непосредственно на их знакомых. Реальный укурок Джефф Дауд — также известный как Плановой Папа — преобразовался в Джеффа Лебовски; компания прочих друзей (включая помешанного на оружии дюжего режиссера Джона Милиуса) предоставила ключевые черты Уолтера Собчака, сыгранного Джоном Гудманом.
Все это хорошо задокументировано; гораздо реже пишут, как довольно ортодоксальное еврейское воспитание Коэнов проникло в их персонажи. Собчак постоянно цитирует отца-основателя сионизма Теодора Герцля — «Если ты захочешь, Чувак, это будет не сказкой» — или вворачивает ссылки на свое предположительно еврейское происхождение («Я говорил этому гансу, блядь, тысячу раз, что не играю по субботам»). Обратимся к рассказу Итана «Я убил Фила Шапиро» в сборнике «Врата рая»: там нас и кольнет — вот она, подлинная достоверность, пересказ путешествия в летний лагерь в Висконсине — лагерь Герцля. «Директор лагеря, рабби Сэм, — пишет Итан, — был темноволосым стройным мужчиной, в ермолке и с волосатыми ногами, переполненным несговорчивым пылом. Он произнес короткую приветственную речь, в которой фигурировала фраза: “Если Вы Захотите, Это Будет Не Сказкой”». Картина сразу обретает четкость, как те банальные планы через бинокль в триллерах 70-х.