Электронная книга - «Итан и Джоэл Коэны: Интервью: Братья по крови / Сост. Пол Э. Вудс». Краткое содержание книги:
Джоэл, как обычно, и слышать ни о чем не хочет: — Да, люди иногда не прочь представить, что истории имеют прямое отношение к нашей собственной жизни, или к тем, кого мы знаем, или к какой-то продолжительной истории, которая постоянно отражает твой интерес. Некоторые авторы так и работают, и очень эффективно. Просто это совсем не то, как мы подходим к — называйте как хотите — повествованию или к чему угодно. Истории выстраиваются из того, что нам интересно в данный момент, и из разных элементов, которые нас заинтересовали в тех вещах, которые мы прочли, или посмотрели, или пережили, э... ну да... — Он умолкает.
Но должно же это все иметь какой-то источник?
Джоэл с неохотой уступает:
— Да, мы выросли в пригороде Миннеаполиса, у нас довольно религиозное воспитание. Много еврейских отсылок в «Большом Лебовски» взято из того, что мы неоднократно слышали в синагогах.
Теперь вы не кажетесь мне религиозным.
— Ага, — хихикает он. — Но в детстве это занимало немало места. Мы со второго класса ходили в иудейскую школу, пять дней в неделю после обычной школы. Какое-то время в нас это все просто вдалбливали. Моя мать происходит из ортодоксальной семьи, так что в основном это шло от нее; от отца не в такой степени, хотя он довольно охотно пособничал.
Впрочем, Джоэл быстро начинает нервничать под этим градом вопросов. Еще меньше его интересуют разговоры обо всем, что касается Макдорманд («Фрэн была со мной с самого начала, с первого дня первого фильма»). И как-то даже поразительно, что он внезапно воодушевляется темой его светской жизни, после того как я спрашиваю, был ли он когда-либо как-то связан с Вуди Алленом, режиссером, для которого Коэны являются чем-то вроде странных антиподов.
— Я никогда с ним не встречался, но однажды видел его в лифте. Он сгорбился в углу и натянул на лицо панаму, чтобы его никто не узнал. Забавно, что, как режиссер, ты знакомишься с другими режиссерами совсем нечасто. В Нью-Йорке можно прожить целую жизнь в кинобизнесе и, если хочешь, не иметь ничего общего с другими людьми, задействованными в той же индустрии. Это одна из приятных сторон Нью-Йорка — это не компанейский город вроде Лос-Анджелеса. Вот актеры знакомы со многими режиссерами, потому что переходят от одного фильма к другому. Так что с большинством режиссеров, которых я знаю, я познакомился через Фрэн. Мы очень добрые друзья с Джоном Бурманом, к примеру, потому что Фрэн снимается в его фильме «За пределами Рангуна». Так уж оно устроено. Поведав сию интимную подробность о званых обедах для мастеров авторского кино, Джоэл затыкается. Теперь он может уйти, и он — уходит.
Человек, которого не было (Питер Брэдшоу)
«О волосах-то задумывался когда-нить? — спрашивает парикмахер, сыгранный Билли Бобом Торнтоном, колдуя ножницами над уткнувшимся в комиксы мальчиком-бурундучком, чья макушка превратилась в гипнотическую белокурую спираль. — Что они наше продолжение? Оно все растет, а мы его просто срезаем и выкидываем». Его коллега просит его прекратить: это странные, прочувствованные разговоры напугают ребенка. Но парикмахер упорствует. «Я сейчас выброшу эти волосы и смешаю их с обычной домашней грязью, — говорит он озадаченно, тихо, очевидно на грани срыва. Но вдруг, с бесконечно пренебрежительной гримасой, парикмахер отгоняет эти мысли и сует в рот очередную сигарету. — Ну, беги».
Вся мощь, недосказанность и глубокая тайна великолепной игры Билли Боба Торнтона заключены в этой блистательно сдержанной и приглушенной сцене, как ни сложно выделить здесь именно ее или что-то еще. Этот фильм, попросту говоря, шедевр братьев Коэн, а тягостно-задумчивая харизма Торнтона в роли парикмахера Эда Крейна — ошеломляющий прорыв. Он сдержан, насторожен, не наивен и не пресыщен, но упорно стоек; он втайне циничен и даже отчаялся, но все же изрядно тяготеет к благопристойности, даже к старомодности: самое сильное его ругательство — это «Небеса — Бэтси!»
Американскость Эда Крейна проходит сквозь него как палочка сквозь карамельного петушка. У него почти нет реплик, но он подчиняет себе фильм своим рокочущим закадровым тенором: он и правда есть, но его нет. Это образцовая роль Торнтона, демонстрирующего такую зрелость и техническое мастерство, которых мы едва ли осмеливались ожидать от этого актера. Его Эд Крейн образует что-то вроде треугольника с Генри Фондой в «Не том человеке» и Гэри Купером в «Полдне»: эталон мужественной, но слегка озадаченной американской заурядности.