О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью
- Автор: Кеслёвский Кшиштоф, Дорман Олег Вениаминович
- Язык: русский
- Год: Corpus
- ISBN: 978-5-17-115892-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Возле дома стояла машина скорой помощи. Филип вбежал по лестнице на свой этаж. Ирена с сестрой заканчивали собирать чемоданы. Он остановился как вкопанный.
– Где малышка? – спросил он.
– У мамы.
Филип вошел за ней в комнату и закрыл дверь.
– Что происходит? – спросил он.
– Ничего, – сказала Ирена. Она была спокойна. Он почти силой усадил ее в кресло.
– Объясни, что происходит, – повторил он.
– Ничего, – ответила она, – я же тебе сказала.
– Как это ничего. Ты же вещи собираешь!
– Я переезжаю к маме.
– Где ребенок? – спросил он еще раз.
– Который? – уточнила Ирена с легкой усмешкой.
– А сколько, черт побери, у меня детей?! – в бешенстве проговорил Филип.
– Когда ты последний раз спал со мной?
– Полгода назад! – проорал Филип.
– Пять месяцев, – поправила его Ирена. – Я на пятом месяце.
Она встала. Теперь, когда он узнал новость, ему казалось, он видит очертания округлившегося живота. Она взяла большую сумку с детскими вещами, но Филип вдруг подскочил, пнул сумку, в стену полетели игрушки. Она наклонилась подобрать. Кукла от удара развалилась. Ирена спокойно отложила ее на полку.
– Ну и что? – сказала она. – Сломал игрушку.
Филип набрал воздуха.
– Почему сейчас? – спросил он спокойнее. – Почему именно сейчас? Когда у меня наконец пошло, когда я знаю, чего хочу в этой сраной жизни? Когда знаю, зачем вообще живу?
Ирена отодвинула его от двери, но потом обернулась.
– Потому что мне нужно другое… в этой сраной жизни, – сказала она.
– Что?
– Немного покоя.
Филип тяжело сел:
– Да ни хрена тебе покой не нужен. Ты меня не любишь.
Они смотрели друг на друга, он снизу вверх, она сверху вниз.
– Так было бы проще, – сказала она спокойно и вышла. Когда она исчезала в глубине коридора, Филип поднял руки и посмотрел на уходящую жену через прямоугольник кадра, сложенный из пальцев, как смотрел в последнее время на все. Ирена ушла, теперь он видел в своем кадре ее силуэт за стеклянной дверью большой комнаты и слышал, как она пакует чемоданы.
Когда Филип вошел в отдел снабжения, раздалось громкое “сто лет”. Пели хором во главе с [32]Осухом. Потом зачитали ему телеграмму: “Фильм будет субботу третьего сентября Юрга”.
– Ну, Филип, – сказал Осух и прижал его к сердцу, – я знал, что все будет хорошо!
Филип прожил уже немало лет и всегда добивался своего потихоньку. Как он сам говорил, если человек чего-то хочет, он это получит. С момента покупки камеры события стали развиваться с нарастающей быстротой, и Филип нередко спрашивал себя, что в нем меняется к лучшему, а что к худшему. Про какие-то перемены отвечал “не знаю”, но задавать этот вопрос было ему необходимо. После же поездки в Варшаву все закрутилось так, что его ум и его сердце утратили контроль над ходом вещей. Не оставалось времени взглянуть на себя со стороны, оценить происходящее, обдумать выбор. Впрочем, и выбора почти не осталось. Оказалось, сделав когда-то первый шаг, он вынужден идти все быстрее, а может, даже бежать. Он не хотел и не мог сняться с соревнований, в которые превратилась его жизнь. Если бы когда-то в магазине кинофототоваров он засомневался и не купил камеру, то никогда не пережил бы и половины из того, что потом произошло с ним, не столкнулся бы с такими проблемами, испытаниями и поражениями.
Через несколько дней после телеграммы прибыла новая камера. Филип собрал все согласно инструкции, прикрутил трансфокатор, бленду, установил камеру на штатив. Витек восхитился: “Серьезная вещь”. Зарядили пленку, выданную на телевидении, и, держа камеру как снятый с предохранителя пистолет, отправились делать первый сюжет. Снимали фасады домов, недавно покрашенных светлой краской, потом заходили во дворы. Тогда становились видны обшарпанные стены, разрушающиеся балконы, ветхие лачуги и гнилые пристройки. Люди тоже были другими, хоть это были те же самые люди. По улицам они куда-то шли, стояли в очередях, откуда-то возвращались, во всем было движение и какая-то цель. В глубине двора старый дед битый час пытался перерубить доску топором. Женщина развешивала на веревке застиранную одежду. Ребенок тупо ковырял палкой землю. Филип завороженно снимал, камера работала очень тихо, бежала пленка, а Витек смотрел на него каким-то новым, необычным взглядом. Филип заметил приближающуюся черную “нису” и долго держал ее в кадре. “Ближе, Пётрусь, ближе”, – приговаривал он, пока “ниса” не остановилась рядом с ними. Из шоферской кабины вышел незнакомый паренек, и Филип сник. “Надо же, – сказал он Витеку, – уже три месяца, как Пётрек уехал”. – “Три”, – подтвердил Витек. Прежний энтузиазм куда-то улетучился. “Не прогнали бы”, – сказал он, и они зашли в очередную подворотню. Во дворе безногий инвалид пытался открыть ржавый замок сарая. За домом виднелись окраины, тянулся невыразительный грязный луг. Над городом кружила большая птица. “Ястреб, – сказал Витек, – сними-ка его”. Филип почувствовал, как отчего-то по спине пробежали мурашки, навел камеру на птицу и снял ее.
32
“Сто лет” (Sto lat) – польская традиционная песня, которую, как правило, исполняют в дни рождения и именин, а также по другим торжественным поводам в качестве поздравления и пожелания благополучия.