О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью

Мне кажется, одно из таких явлений – польское кино. Кинематографистам приходится особенно тяжело, об этом тоже надо помнить, чтобы оценивать по справедливости, ведь создание фильма требует больших денег и работы серьезной индустрии. Кинематографист, решивший выйти из игры, никаким образом не сможет участвовать в культурной жизни – ни официальной, ни неофициальной. Я не имею в виду, что он не сумеет прожить, боже упаси, любой человек способен найти занятие, чтобы держаться на плаву, – речь именно о присутствии в культуре. Если я повернусь и уйду, потому что из моего фильма вырезали какие-то сцены, не пропустили сценарий или положили картину на полку, то, чтобы быть частью культурной жизни, мне придется сменить профессию. Это не всегда возможно. Поэтому, чтобы не менять профессию, приходится пытаться во второй, десятый, двадцатый раз. Таких попыток кинематографисты совершили множество, протискиваясь сквозь всевозможные щели, возникавшие из-за усталости противника, временной потери им бдительности или самой обыкновенной некомпетентности – а в ней учреждениям культуры отказать нельзя.

Мы сделали много фильмов (которые вышли на кино– и телеэкраны только теперь), потому что удавалось найти лазейки при утверждении сценария или при запуске в производство, но прежде всего потому, что многие из нас полагали: важнее сделать, чем показать, – и сознательно шли на риск остаться без проката. Когда-то я дал интервью журналу “Политика”, опубликованное под заголовком “Что я сделал, то мое”; у меня есть коллеги, которые сняли не один, а больше десятка фильмов, будучи уверенными, что результата не увидит никто, кроме них самих. Да и работа их, конечно, была возможна главным образом потому, что в руководстве появлялись единомышленники, которые потом, как правило, поплатились за свои взгляды. Я имею в виду художественных руководителей студий и кинообъединений, начальников Главного управления кинематографии и даже министров.