О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью

– Вы все это сами придумали? – спросил он.

– Сам, – сказал Филип.

Юрга широко улыбнулся:

– Ну что я вам скажу. Очень хорошо.

Филип даже покраснел.

– С экскурсией, пожалуй, переборщили. Пьянка, Освенцим… Не пройдет. Про тротуар возьму попозже. В ближайшую программу я хотел бы карлика.

– Знаете, – сказал Филип, – вообще-то директор запретил нам это показывать…

– Но ведь это не о вашем предприятии и не об этом конкретном человеке. Проблема гораздо шире.

Филип согласился: шире.

– Так что, беру?

– Берите, – решился Филип.

– А с Кендзерским хотите?

Было видно, что Филип хочет.

– Я вас отведу, – сказал Юрга.

На письменном столе Кендзерского лежали коробки с пленками. “Вообще-то, – сказал Филип, – для “Банка городов” у нас только фасады обновили. Сзади все осталось по-старому”. Кендзерский вздохнул и покачал головой, удрученный людской наивностью. “Дорогой мой, – сказал он, – садитесь. Вот вам пленка, и снимайте на нее, что хотите”. Филип вынул ручку и расписался в получении пленки. “А из того, что вы снимете, – продолжал Кендзерский, – я все равно смонтирую, что захочу…”

Кто-то постучал, в дверь робко просунулась голова бородатого мужчины. Филип узнал его – видел на фестивале. Кендзерский велел ему зайти через полчаса.

– Несерьезный тип, – сказал он, когда бородатый исчез за дверью. – Вы его знаете?

– Знаю, – подтвердил Филип и улыбнулся, – его называют психом.

Кендзерский внимательно посмотрел на него. Филип почувствовал себя на удивление глупо, но Кендзерский к этой теме больше не возвращался.

– Возможно, – сказал он, откинувшись в кресле, – я потребую от вас свидетельств, что ваш городок – унылая дыра, где люди от скуки всаживают друг другу нож под ребра. Но возможно, мне понадобится репортаж о тихом прекрасном уголке, в котором хочется жить.

Филип опустил взгляд.

– Вам это кажется циничным? – спросил Кендзерский. – Нужно просто понимать, что мы на службе. Своего рода мудрость для тех, кто хочет здесь работать… Ну что, попробуете?

– Попробую, – ответил Филип.

Бородатый ждал у кабинета. “Вы говорили ему что-нибудь обо мне?” – спросил он. “Нет, зачем”, – спокойно ответил Филип.

Снизу он позвонил Ане. Выяснилось, что она уезжает во Францию. Неделю назад они разговаривали по телефону совсем не так, и Филип воображал, что все выйдет иначе. А теперь стоял с трубкой у уха.

– Филип, – сказала Аня. – Мне жаль… В следующий раз…

– Я позвоню, – сказал Филип. Услышал, как она кладет трубку, но свою еще какое-то время прижимал к уху в ожидании чуда.

На обратном пути в тряском вагоне ему попался солдат, отпущенный по увольнительной. Солдат ехал на похороны отца и пил пиво за пивом. Он высмотрел себе в попутчики Филипа, подсел и предложил выпить вместе в вагоне-баре. Рассказал, как рассказывал до этого другим попутчикам, о своей беде и потребовал спеть с ним “Приезжай, мама, на присягу”. Песня напоминала солдату об отце, поскольку последний раз он видел его на принятии присяги. Солдат голосил во все горло. Остальные посетители бара на всякий случай сгрудились по другую сторону стойки. Филипа пение захватило, и в третий раз он орал “Приезжай, мама” так же громко, как и солдат.